Ночь Огня

Глухой гул музыки доносился сквозь стены, но я смог разобрать мелодию, когда повернулся к Кристиане.

Я протянул ей руку приглашающим жестом, и Кристиана со слегка шокированным видом уставилась на меня.

Однако она приняла мое приглашение. Я притянул ее к себе, взял прохладную ладонь в свою, а другой рукой обнял за талию. Сердце пропустило удар при мысли, что мать впервые очутилась в моих объятиях.

Кристиана пристально посмотрела на меня, морщинки вокруг глаз выдавали возраст, но взгляд по-прежнему оставался детским.

– Повторяй за мной, – проинструктировал я.

Под едва слышную музыку я повел Кристиану в танце по пустой комнате, делая танцевальные па и кружась вместе с ней. Я смотрел на нее сверху вниз, горло сжалось, и мне стало больно, но я не мог отвести взгляд."

"Она мне не нужна. Я обрел прекрасную семью, включая не только жену и детей, но и друзей тоже. У меня есть все.

Но, наконец-то заключив мать в объятия, я понял, чего мне не хватало. Я осознал, насколько сильно мне хочется притянуть ее еще ближе и удержать.

Порой я ощущал себя измотанным. Я мог бы попросить о помощи, положиться на парней или излить душу женщинам, но не делал ничего подобного. Никогда.

Я хотел быть сильным ради них. Не надо, чтобы Бэнкс хотя бы еще раз увидела меня напуганным, или Рика заметила, как я теряю самообладание и не могу с чем-то справиться.

Незачем, чтобы дети видели во мне кого-то еще, кроме отца.

Удивительно, но рядом с Кристианой мне не хотелось быть самым сильным среди всех: на пороге сорокалетия я был вынужден признать, что до сих пор нуждаюсь в маме.

Перед мамой не стыдно показать уязвимость.

Притянув ее ближе, я продолжал танцевать, слушая, как она тихонько смеется. Мы кружились, и чем быстрее я двигался, тем более она становилась расслабленной. Ее ноги едва касались гладкого пола.

Как странно быть родителем. В течение стольких лет я не мог представить себя на месте Кристианы, и хотя был уверен, что на ее месте во многом поступил бы по-иному, теперь я мог, по крайней мере, понять, как тяжело ей, наверное, было страдать по своему ребенку и наблюдать, как другая женщина воспитывает его.

И Кристиана, и Наталья, и Гэбриэл – они поступали неправильно.

Но ведь еще остался я.

И Бэнкс. И Рика. Несмотря ни на что, мы стали лучше родителей.

Бэнкс и Рика ни в чем не обвиняли родителей. Ни разу. За последние десять лет я только и делал, что винил Кристиану.

А вдруг однажды и мои дети сделают то же самое? Я безумно их люблю, но они могут возненавидеть меня.