Ночь поцелуев

В розовом парике ангел утратил непорочность и теперь подозрительно напоминал захмелевшую шлюху.

Любопытное солнце заглянуло за старую кирпичную стену и старательно осветило золотистые волосы Кейт — каждую волнистую прядку, каждый непослушный завиток.

Конечно, мисс Долтри раскричалась не на шутку. Прежде на Гейбриела никто и никогда не кричал. Никто, кроме Кейт… а все потому, что она принадлежала к другому классу и не знала, что кричать на принцев не положено.

И его самого, и братьев не бранили даже в раннем детстве.

Няня отлично знала свое место. Когда Руперт наградил одну из горничных ребенком, отец лишь рассмеялся. Порой Гейбриел нарочно пытался разозлить слуг, но не услышал ни слова в упрек, даже после того как поджег ковер в детской.

Только Вик с отвращением посмотрел на горящий ковер и обозвал Гейбриела болваном. За что, разумеется, получил от него оплеуху. Завязалась отличная драка, а после драки на душе стало легче, потому что дети понимают, когда заслуживают наказания и когда — нет…

— Мне очень захотелось увидеть ваши волосы — вашу гордость, — смиренно пояснил Гейбриел, как только смог вставить слово.

 — Вы правы: они действительно очень красивые.

— Я же все объяснила… — Кейт замолчала, чтобы перевести дух, и он воспользовался моментом.

— Знаю. Вы прячете волосы до того счастливого момента, пока не повстречаете своего героя. Что за ерунда!

Кейт стояла, воинственно сложив руки на груди, и прожигала принца злым взглядом — совсем как торговка на базаре.

— Может, для вас и ерунда! — не сдавалась она.

 — Но я объяснила свою позицию. А вы… вы даже не задумались. Считаете, что вам все можно!

Интересный поворот. Гейбриел слегка прищурился.

— Разве не так? — продолжала бушевать Кейт. — В вашем тесном мирке дозволено сорвать с головы девушки парик просто потому, что вам того захотелось. Точно также не возбраняется отрывать крылья бабочкам, спать с горничными и…

— Ради всего святого! — взмолился принц. — Каким же чудесным образом мы перешли от парика к горничным и бабочкам?

— Все это касается вас, — сердито пояснила Кейт.

Самое странное заключалось в том, что хотя она и говорила ужасные вещи — к тому же вполне справедливые, если не считать бабочек и внебрачных детей, — с каждой минутой ему все больше хотелось украсть у нее еще один запретный поцелуй, а потом уложить это крикливое создание на траву и…

— Не надейтесь, будто я не понимаю вашего взгляда. — Зеленые глаза Кейт смотрели на него настороженно.