Ночь поцелуев

 — Не берусь оспаривать суждение мистера Бервика, но хочу обратить ваше внимание на то обстоятельство, что в замке полно молодых обеспеченных особ, каждая из которых в десять раз красивее меня. Уверена, что ваша невеста составит им достойную конкуренцию. Почему же вы не думаете о княжне Татьяне и грядущей встрече?

— Потому что в вас есть что-то неотразимо привлекательное. Готов поспорить, что пухленькая милашка Виктория по сравнению с вами — настоящая простушка. А ведь все говорили, что этой весной в свете не было никого лучше ее.

— А почему же тогда все стали оплакивать ее внезапно утраченную красоту? — усмехнулась Кейт.

— Глупцы. Вы прелестнее даже этого ангела, и не только потому, что мне удалось снять с вашей головы парик. Позволите ли заметить, что у вас губы цвета спелой малины?

— Очень мило, — отозвалась Кейт.

— Люблю малину, — мечтательно признался Гейбриел. — До чего приятно сжать ягодку губами, сдавить и ощутить неповторимый аромат! Обожаю в любом виде: свежей, в варенье и даже в пироге.

— Считаете, что я и в пирог сгожусь? — со смехом спросила Кейт. Она присела на краешек пледа и взяла бокал с остатками вина.

— О, вы хороши в любом виде, — заверил Гейбриел. — Лично мне чрезвычайно симпатичен малиновый сироп. — В голосе послышались сладострастные нотки.

Воображение услужливо представило фривольные картинки из книги Аретино, но что же конкретно он имел в виду?

Прохладное вино освежило и вернуло способность рассуждать. Главное — противостоять желанию, несмотря на то что оно неопровержимо проявлялось в горячей влаге между ног, в стремлении броситься в объятия, в той опасной легкости, с которой мораль всей жизни внезапно уступила место упрямой ноющей боли…

— Нет, — ответила Кейт.

Гейбриел открыл глаза.

— Разве я что-то спросил?

— Почему вы утратили разум? — осведомилась она. — Уж не потому ли, что я позволила лишнее?

Она посмотрела на него сердито.

— Если предложите мне стать вашей любовницей, непременно нападу на вас с вилкой — точно так же, как Эффи напала на Бекхема.

— Предпочитаю любовниц пышных и сочных. — Гейбриел хитро улыбнулся.

— Если я когда-нибудь и соглашусь стать чьей-то любовницей (надеюсь, Бог милует), то уступлю только мужчине с волосами цвета солнца и глазами синими, как… как сапфиры.

— Боюсь, подобное великолепное создание будет больше заботиться о собственной красоте, чем о вашей. — Гейбриел лениво протянул руку и взял яблоко.