Ночь поцелуев

Гейбриел поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Все, больше рассказывать нечего. Сейчас я уже твердо решила уехать. Но мачеха сразу прогонит всех арендаторов, а им и без того нелегко живется: урожай в этом году неважный.

— Та русская дама, которая к вам едет… она княжна?

Гейбриел опустился на пол возле ее ног.

— Великий герцог Огастас по глупости и жестокости выбросил на улицу всех неугодных родственников, а вы их обеспечиваете. Да еще и замок содержите. Я хорошо понимаю, чего стоит подобная ответственность.

Гейбриел на миг прикрыл глаза, и длинные ресницы оказались совсем темными — цвета печали. С пронзительной грустью Кейт поняла, что никогда не сможет забыть этого удивительного принца.

Дело даже не в горячих как угли глазах, не в буйной шевелюре. Главное в нем — трогательная забота о старых дядюшках и тетушках, о чтеце, готовом предсказать судьбу по линиям на ладони, о зверинце, о страусе и даже о собаке — большой любительнице солений. Разве можно забыть его взгляды, его смех? А с какой трогательной заботой он очищал от плюща памятник маленькой девочки Мерри!

Ну и, конечно, никогда не забудется, как принц опустился на колени рядом, возле ее кресла.

Пройдет много лет, она станет старой и седой, но, размышляя о долгой и (хочется верить) счастливой жизни, обязательно вспомнит этот миг.

— Если бы я не был принцем, вы вышли бы за меня замуж? — Вопрос прозвучал едва слышно. — Иными словами, если бы вы обладали тысячами фунтов, если бы поместье принадлежало вам, вы бы меня купили? Ведь именно это мне и нужно.

Да, требуется женщина, которая решила бы, что я достоин назначенной цены, и согласилась бы ее заплатить. Брат нашел для меня такую в России.

— Не спрашивайте меня об этом, — шепотом ответила Кейт. — Когда-то моя мама купила моего отца, но он не подарил ей ни единого счастливого дня. Нет, я никогда не стала бы покупать мужчину.

Гейбриел склонил голову:

— Глупый вопрос. Простите.

— Но зачем же вы его задали?

— Известно ли вам, каково быть принцем? — Голова его снова поднялась, в глазах застыла печаль, а губы плотно сомкнулись.

 — Я не могу поступать так, как считаю нужным. Не могу быть тем, кем хочу. Не могу жениться по собственной воле.

— С детства меня приучали превыше всего ставить честь и ответственность. Думаю, что Огастас не выдержал испытаний и тронулся умом. Да, он действительно глупец, но в то же время и страдалец. Груз оказался непосильным, и он сломался.

— Несчастный! — пробормотала Кейт.