Ночь поцелуев

— О Господи! — вырвалось, казалось, из глубины души. — В жизни не видел ничего красивее. Никогда!

Кейт хотела что-то сказать, но не успела: палец Гейбриела легко коснулся соска, и из ее груди вырвался не то стон, не то крик.

— Я хочу попробовать тебя на вкус. — Одно неуловимое движение, и сорочка с готовностью разделилась на две части, как будто ее разрезали ножницами.

— Гейбриел! — в ужасе воскликнула Кейт, но он, кажется, ее даже не услышал.

В его ладонях молочно-белые полусферы вовсе не казались маленькими и жалкими.

И «сердечные друзья» совсем не требовались. Нет, сейчас ее грудь выглядела полной, весомой и даже тяжелой.

Вот он склонил темную голову и припал к груди пылающими губами. Такую картинку Кейт видела в книге Аретино: мужчина ласкал грудь женщины. Тогда она скривилась и поспешила перевернуть страницу, решив, что итальянец изобразил какое-то курьезное извращение.

И вот сейчас влажное прикосновение языка доставило ей острое наслаждение, о котором она и мечтать не могла — просто потому, что не подозревала, что подобное возможно.

Дыхание сбилось, с губ снова слетел слабый стон. Гейбриел втянул сосок глубже и провел пальцем по другой груди, в этот момент сознание Кейт помутилось и комната медленно закружилась.

— Я так и знал, — прошептал Гейбриел. Он поднял голову, взгляд у него был как у безумного. — Я… — Он умолк и переключился на другую грудь.

Кейт окончательно растворилась в ощущениях, утратила способность думать, говорить и вообще что-либо делать.

Когда Гейбриел снова поднял голову, кровь требовательно пульсировала в каждой клеточке ее существа.

— Гейбриел, — жалобно прошептала Кейт.

Он снова прильнул губами к ее груди и принялся властно целовать, заставляя выгнуться навстречу, затеряться в потоке чувств и желаний.

Когда Кейт оказалась на свободе, то первым делом почувствовала, что воля окончательно ее покинула и она совершенно потеряла контроль на собой.

— Пожалуйста, позволь, я освобожу руки, — взмолилась Кейт хриплым, непослушным голосом.

Гейбриел молча отстранился, однако Кейт успела заметить, как жадно он глотает воздух.

Быстрым движением она спустила ноги с кровати и встала. Высвободила руки из рукавов, прижала платье к талии и остановилась, позволяя огненному взгляду Гейбриела оценить ее чистую, первозданную красоту.

— Богу — Богово, а кесарю — кесарево, — произнесла она с улыбкой.

Гейбриел смотрел не отрываясь, как платье медленно соскользнуло на пол.