Ночь самой дорогой любви

Маленькая рука легла на моё предплечье, и разряд тока прошелся по телу, когда я услышал свое имя из её уст.

— Максим.

Я обернулся. Она стояла опустив голову, но затем подняла взгляд и меня прошибло. Мрак. Боль. Мольба. Все это было в глазах цвета малахита.

— Не оставляй меня…

63. Макс

Едва слышно, на выдохе, прикрыв глаза.

— Пожалуйста.

Смять, стиснуть, сжать, вцепиться в родное тело, успокоить, впитать в себя её боль. Вот, что хотелось сделать. Но я не двинулся с места. Она не готова. Не сейчас. Поэтому просто кивнул и повернулся к ней.

На мой немой вопрос мотнула головой.

— Я сама.

Потянулась к подолу и сняла через голову тонкую тряпку. Вздохнул и прикрыл глаза. Не мог. Просто. Не мог. Смотреть. Это выше моих сил. Щелкнула застежка и черное кружево на пол. Я не видел, осознал, услышал. С трудом сдержался, чтобы не поправить эрекцию. Брюки стали жать. Кровь с грохотом мчалась по венам, замыкая круг в бьющемся молотом сердце.

Шелест чулок и легкий шаг в ванну. Занавеска. Открыл глаза и встал у раковины.

Вцепился в края раковины и опустил голову. Она просто моется. Просто моется за занавеской. А мне рвет планку. Хочу её. Хочу в ней. Под собой. До предела.

Сколько прошло времени, не знал. Легче не стало. Только хуже. Когда представлял как она… Как скользит…Шум воды прекратился. Шелест шторы и она передо мной. Одновременно на халат в моих руках.

Протянул, потянулась, поскользнулась. Подхватил. И чуть сильнее, чем требуется.

Надо было укутать её в махровую ткань, завязать пояс и проводить в гостиную, уложить на диван, и побыть с ней пока не заснет. Но из всего списка хотелось только четвертого. Грёбаный извращенец.

Подняла голову и робко в глаза. Потом на губы. И задрожала. Я облизал свои. А хотелось её.

— Холодно.

Солгала.

Я это понял. И она. Но это её выбор.

Аккуратно опустил на пол и укутал. Обнял, на руки и в гостиную.

У дивана замешкался. Откинул край одеяла и хотел помочь лечь. Но она остановила.

Прикрыл глаза и считал до десяти, пока она снимала влажный халат и ложилась в постель. Обнаженная. Нет сил даже материться. Повторил счет.

— Не уходи, — еще одна просьба.

Я и не собирался.

Она устроилась удобнее и прикрыла глаза. Я сел спиной к дивану и положил локти на колени. Дыхание почти выровнялось. Пульс почти пришел в норму. Желание почти схлынуло. Почти.

— Обними меня.