Ночь со зверем

Но не сдалась: — Такой недоступный. Успешный. Богатый. Завидный спутник, в общем. Девочки тебя разве у подъезда не встречают по утрам?

— Мой подъезд находится на охраняемой территории, — ответил он мне внимательным взглядом. — Я не тот, кем выгляжу для людей.

— Я вижу, что ты не такой… — смягчила я вердикт, сдаваясь.

Мне было странно рядом с ним. Когда мы перестали воевать, я начала теряться от его искренности. Он не похож на мужчин, с которыми я имела дело в клубе или еще где-то. Люди так не разговаривают. Каждый прячет что-то в мимике, жестах, взглядах, и сразу понимаешь, что нет ни одного правдивого слова в том, что слышишь.

С Эйданом все не так. За каждой его фразой легко читался целый поток невысказанного, но лежащего так близко, что можно прочесть не напрягаясь.

— …Правда боишься, что нам не о чем будет поговорить?

— Немного. — И вот опять — без ужимок и лжи. — Я ведь не дал выбора. Может… Сезар тебе понравился больше…

Я медленно моргнула, ошеломленная тем, что он… ревнует? Правда? Весело мы начали.

Каждый только и думает о том, как не подходит другому. Стыдно, но мне это добавило уверенности. Эйдан не оценивает меня так, как оценивали бы люди. А значит, мне лучше думать не о том, торчат у меня кудри или нет, а о чем-то более важном, внутреннем. Если я хочу, чтобы он был рядом. Для Рона, конечно...

— Просто у нас с Сезаром не было того, что было с тобой. С любым другим я буду просто вести ни к чему не обязывающие разговоры, — закатила глаза. — С тобой все началось будто с конца.

Но я ни о чем не жалею, ведь есть Рон. Как можно сожалеть?

Он медленно растянул губы, расслабленно прикрывая глаза:

Малыш почувствовал свою важность и решил тоже огласить заказ, перекочевав уже в мои руки.

— Жаль, что ты кормить не можешь, — подшутила я, устраивая ребенка в перевязи.

— Надеюсь обнаружить хоть что-то столь же стоящее среди своих достоинств.

— Не прибедняйся. Рону не нужны твои достоинства. Уверена.

— Мне хорошо с тобой, — улыбнулся он шире, снова выбивая у меня воздух неожиданным искренним признанием.

Я так и встретила официанта, хлопая глазами.

Мне казалось, что это я помогаю Эйдану выползать из раковины и менять отношение к человеческому миру. Но это было не так. Сейчас он открывал мне не столько свой мир, сколько мой собственный.

Никогда не чувствовала себя безопаснее, чем сейчас. Мне не угрожали больше голод и нужда. Я жмурилась от удовольствия, пробуя изысканную еду и каждый раз ловила на себе изучающий взгляд Эйдана.