Ночь со зверем

— Наши ученые в процессе изучения.

— Мне что-то такое пытались объяснить тогда… после первой ночи с тобой… Но я не слушала. Не помню ни слова. — В том состоянии я вообще не могла ничего слушать.

Эйдан сжал меня сильнее и напряженно выдохнул:

— Ты — моя слабость…

Да, кажется, он это говорил. Но тогда я не верила. Все казалось кошмаром.

— А что было после? — Я повернула к нему голову, чтобы увидеть его выражение лица. — Когда тебе удалось сбежать?

Он помолчал, прежде чем ответить:

— Месяц я валялся в больнице Варлоу Вэллей.

Потом приходил в себя какое-то время… Волчонок, с которым спаслись — Кай, — у него чудесная мать, старейшина деревни. Познакомишься с ней. Она меня выходила.

— Я читала, что волки — особенно дикие, и что у них редко встречаются человеческие ценности.

— Белоглазые — те самые бесчеловечные твари, о которых особенно любит писать правительство Смиртона. Но семейство, которое меня приняло, не такое. Волки Варлоу Вэллей — изгои среди стай белоглазых. Они все смешаны с людьми, кто-то больше, кто-то меньше.

Поэтому и уклад жизни, отношение друг к другу у них больше человеческое.

— Они же все равно там выживают? — неосознанно нашла запястья Эйдана и обвила ладонями. Разговор будоражил, от неровной местами дороги потряхивало, хотелось схватиться за что-то надежное. — Я читала про кровавые стычки.

— У нас все нормально. Никакой опасности нет. Увидишь.

Дорога заняла четыре часа, я успела даже поспать в руках Эйдана. Последний час мы ехали уже по темноте, и воображение не давало нервам передышки.

А когда дорогу вдруг перебежал сначала один олень, а потом целое стадо, я вздрогнула и вытаращилась в окно, вытянув шею, будто на пришествие божества.

— Хищников не осталось, кроме нас, поэтому их полно в лесах, — спокойно сообщил он.

— А вы охотитесь на них? — перевела на него взгляд.

— Конечно. Мы их едим.

— А в каком виде вы охотитесь?

Голос дрожал. Я уже готовилась увидеть волков, медведей и бог знает кого еще, гонящихся за оленями в клубах поднятой машиной пыли.

Знать о диком мире за стенами — это одно, а оказаться в этом мире — другое. Если бы не Эйдан, у меня началась бы паника, но все равно порядком потряхивало в его руках.

— В разном. Что ты трясешься, как зайчик? — он притянул меня к себе. — Ари, все хорошо.

— А долго еще ехать? — выдохнула я, поглядывая на спящего Рона.

Малыш моей паники вообще не разделял — продрых всю дорогу на свернутом пледе, из которого сделали ему колыбель.