Ночь со зверем

— Мне просто интересен этот феномен с точки зрения истории… — Говорить о глупостях было необходимо, потому что действия Эйдана очень смущали, а лежать на столе под лампой перед ним было невероятно стыдно.

— Целой осталась только грудь. Ты специально? — констатировал он с пластырем в зубах.

— Хранила самое ценное, — улыбнулась я.

— Тут мы с сыном солидарны, — оскалился он.

— Прекрати меня смущать.

— Ты научишься. Будешь бегать со мной голышом.

Я проследила, как очередная усмешка отгорела на его губах и сбежала догорать бликами в глазах.

Завораживающее зрелище каждый раз. Теперь, когда я знаю его немного лучше, смотреть нравилось все больше.

— Я плохо вписываюсь, — прошептала завороженно.

— Ты идеально вписываешься, — пристально посмотрел в мои глаза.

Он вообще не сомневался в том, что говорил. Но думал о чем-то другом.

— Ты идеально врешь, — прошептала.

— Мне плевать, — нахмурился, не успевая вынырнуть из мыслей.

— На то, что я думаю. Я помню.

Что-то его ковыряло.

— Это неправда, — он потянул меня за руки, помогая сесть.

— Я хочу меняться. Но не знаю, смогу ли. Может, для меня уже поздно…

И не было в его словах никакой ловушки или манипуляции. Он на самом деле метался между прошлым и будущим.

— Мне кажется, ты зря в себе сомневаешься.

Я все же обняла себя руками. Ничего не могла поделать — хотелось закрыться от его такого пронизывающего внимания.

— Быть может, — отстраненно заметил он, опираясь руками по обеим сторонам от меня. Мне пришлось его впустить, раздвинув колени.

— Ты ела сегодня?

— Нет. — Из такой позиции о еде мог спросить, пожалуй, только оборотень.

— Вот и как тебя бросать? — неодобрительно покачал головой.

Наши взгляды встретились. Его неожиданно дрогнул, и он прикрыл глаза. Молча оттолкнулся от стола и направился к холодильнику:

Я слезла и поковыляла за полотенцем, валявшемся у лестницы.

— Ты мне или себе? — донеслось в спину укоризненное.

— Тебя бы тоже прикрыла. — Я замоталась в полотно со стоном и замерла на комфортном расстоянии, но взгляд снова зацепился за его идеальный голый зад.

— Эйдан, голое тело — это про секс! А не про еду и вообще серьезные разговоры… и…

Он оглянулся, усмехаясь:

— Тебя не возбуждает вид голой женщины?

— Меня возбуждает запах. Поэтому ты можешь замотаться хоть два одеяла — мне все равно. Я буду видеть тебя насквозь и хотеть так же. Со шмотками только морока туда-сюда их надевать и снимать.

— У нас все не так, — усмехнулась, закатывая глаза.