Ночь со зверем

— Да-да, завтрак… Понял? Калорийный. За стресс.

Он вдруг так знакомо фыркнул — усмехнулся, что у меня закрались серьезные сомнения в том, что она меня не понимает и вообще не в себе.

— Ты как? Может, вернешься уже? — я облизала пересохшие губы.

Рон все это время терся об меня, покусывал то мою свободную руку, то папу за все, что умещалось в маленькой пасти.

А я наконец расслабилась и улыбнулась — у меня необычная семья, которая дала неожиданно столько тепла, что и не усвоить так сразу. И пусть они непривычные, дикие и пушистые временами — они лучшее, что со мной было…

Я смотрела на Сезара и Дану, стоявших у алтаря, и не могла отвести взгляда — такие они были искренние и красивые! Осенний день не душил жарой, лес завороженно застыл в ожидании прохладных ночей, наполненный терпкостью и нежным солнцем.

На глаза наворачивались трогательные слезы, щедро спонсированные собственными приключениями и гормонами, и я не отказывала себе в эмоциях. Играть в железную несгибаемую леди больше не было нужды.

Эйдан всю церемонию стоял позади, прижимая к себе.

К счастью. Потому что еле успела украдкой подхватить слезинку с подбородка и тихо шмыгнуть носом, когда отзвучали обоюдные клятвы и воздух наполнился восторженными вздохами.

С Даной я сошлась быстро. Мы познакомились в научном центре Аджуна, когда привозили Кая на обследование и навещали позже. Теперь мне было кому позвонить в свободное время и даже посидеть-поболтать, пока мужчины заняты своими делами.

Эйдан хоть и дулся на Сезара, заднюю не давал — они встречались регулярно.

Самым большим событием прошедшего месяца был, пожалуй, приезд руководства Аджуна в Варлоу Веллей. Приемная семья Эйдана устроила праздник и шумно отметила начало сотрудничества, опровергая все опасения Эйдана, что Тата не захочет открываться перед чужаками. Только даже я понимала — Тата никогда не закроет двери перед носом тех, кто взялся помогать ее сыну.

Сегодня она тоже была с нами — возилась с Роном на полянке, обустроенной для детей. А я ловила себя на чувстве безграничного доверия ей.

Даже для меня вариантов внештатных ситуаций с Роном было все еще больше, чем для нее.

Маме я все же перезвонила, когда все более-менее утряслось. Мы даже почти нормально поговорили, и теперь я думала о поездке к ней. Как бы там ни было — чувство семьи продолжало хромать у меня на одну лапу из-за пустоты, что осталась после последнего разговора. Нет, иллюзий я не питала — ничего не изменится. Но мне нужно было как-то успокоиться по этому поводу.