Ночь со зверем

Я вскинул ладони в воздух: — Я — в себе, не зверь, слышишь? Не делай. Резких. Движений…

Потому что я ни черта не контролирую себя еще! Но ей этого сообщать не стоило.

Она слушала, пытаясь вжаться в твердую поверхность, и крупно дрожала. Я оглянулся — ну просто отличное место для женщины, мать их! Медвежья подстилка, кран в углу… Хоть клетку вычистили, твари. Я снова стиснул кулаки — хотелось наброситься на прутья и биться в них, как это только что делала она, но… надо набраться терпения. Потому что сегодня я не смогу сопротивляться — буду делать все по их правилам.

— Как твое имя? — опустился на колени в нескольких шагах.

Она все еще дрожала и ответить не смогла бы при всем желании — зуб на зуб не попадал.

— Послушай, — хрипел я, смаргивая пелену, — послушай… успокойся… Я постараюсь тебя не тронуть…

Зря я это сказал. Она скрутилась еще больше и заплакала. А у меня вся жизнь сжалась до этих секунд. Если я потеряю контроль, то впору ставить точку — не смогу себя простить. Хоть и не виноват, но не смогу.

Эта — какая-то особенная, и не эти ублюдки ее мне подстроили, я ее сам подставил, будучи в звере. Тот старик сказал, что они заметили мой интерес.

— Успокойся, — заговорил снова. — Я не трону, не сделаю больно, обещаю…

Врал. Безбожно. Потому что если она задергается и не подчинится, больно будет…

Я прикрыл глаза, успокаивая дыхание, и отвернулся от нее, упираясь лбом в обжигающе холодные прутья. Она же тут замерзнет за ночь. Уже дрожит. Суставы пальцев прострелило от боли — так сжал прутья.

В груди нестерпимо жгло от злости… Я выживу, твари. Вырвусь… А потом вы у меня все будете выть… умирая долго и мучительно… за каждый труп, что вы тут закопали… за каждый крик этой, пока что еще живой.

Ее всхлип выдернул из мрачных мыслей, и я выпрямился. Наплевал, что она отпрянула в страхе — смысла ждать не было. В два шага оказался рядом и подхватил на руки, но, вопреки ожиданиям, девочка не стала вырываться — оцепенела. Такая холодная! Я отнес ее на подстилку и усадил к себе на колени, вынуждая обнять меня ногами.

— Нам нужно спастись, слышишь? — запустил пальцы в ее волосы и вжал в себя.

Я знал, что на человеческих женщин мы действуем по-особому — стоит прижать посильнее, и она начнет дуреть от желания, как и я. А еще успокоится и доверится, пусть и ненадолго. Только мысли об этом выцветали с каждым вдохом. Ее запах заменил воздух, возвращая мне способность быть в реальности — нервы переставали звенеть от напряжения.