Ночь со зверем

Мне все казалось, что Эйдан рядом, на расстоянии шага, и что он не выпустит… Когда осталась в тишине, ошпарило ужасом — а если он специально отпустил меня, чтобы добраться до ребенка?

— Черт, — выдохнула я.

Может, зря я ему наврала? Может, к чужому ребенку он проявит агрессию и не оставит в покое наверняка?

— Что случилось? — послышалось сонное от единственной двери, разделяющей крохотную жилплощадь на две части. В кухне можно было разве что развернуться одному. А диван, стоявший у стены, позволял спать на нем только крючком.

Соседка, которая оставалась с ребенком, прошла к диванчику и посмотрела на меня осоловело: — Уже три?

— Да-да, — стянула я кофту. — Можешь идти, спасибо…

— Он успокоился вот только час назад, — устало прокряхтела Соня.

— Мы завтра утром уезжаем, — ошалело осматривалась я, лихорадочно соображая. Может, стоило уехать прямо ночью? Пожалуй, посмотрю поезда до Лэндсбери…

— Уезжаешь? — хрипло изумилась она. — Кристина, что случилось?

— Не повезло с клиентом.

— И я опустилась на стул, прикрывая глаза. Сил резко не стало, захотелось упасть. Мне больше не казалось, что медведь гнался за мной. Я чувствовала его рядом, будто сходила с ума. Его руки, губы… шея горела от укусов. И Соня заметила отметины.

— Черт, — потянулась пальцами к вороту блузки. — Кто тебя так?

Я только мотнула головой.

Мы не были подругами, но за то время, что жили рядом, соседка проявила столько заботы к абсолютно чужому ей человеку, что не всякая мать, наверное, сделала бы столько же.

— Нормально все будет, не первый раз, — посмотрела на нее.

Жизнь Сони не удалась, наверное, еще больше моей. Единственный сын выгнал ее из квартиры, и теперь, будучи немногим за сорок, она выглядела гораздо старше. Работала фельдшером на скорой еще до прошлого года, а теперь, на мое счастье, перешла на полставки с обеда до вечера в приемный покой. И только поэтому у Сони была возможность помогать мне с ребенком.

— Послушай, может, все обойдется? — ответила она мне тревожным взглядом.

— Ты и так еле справляешься, а начать все заново…

— Может, — закивала. Она меня не отпустит, а сказать ей, что боюсь за ребенка, я не могла. Как объяснить, что нашелся его папа-медведь, при мысли о котором меня бросает в пот от страха?

Он изменился. Очень. Те две ночи оставили после себя чувство какой-то глухой тоски. Чем больше проходило времени, тем меньше я помнила ужаса, что испытала в стенах его клетки.