Ночь со зверем

— Какая разница, если я уже в твоей клетке и все равно его подписала? — Я отошла к разделочному столу и устало оперлась на него, чувствуя, как дрожат ноги. Он взялся за вилку, морщась временами — было больно двигаться. — Как тебе удалось сбежать с базы?

Спрашивать было страшно. Еще страшнее — узнать ответы. Но мне было важно знать. Все же эта история — единственное, что нас сближало.

— Убил тех, кто хотел помешать.

— А потом? Откуда у тебя шрам?

Он нахмурился, будто раздумывая, стоит ли вообще со мной говорить.

— Хорошо, что ты сбежала. — Его слова стали такой неожиданностью, что я потеряла дар речи. А он продолжал: — Ты могла бы пострадать…

Я тяжело сглотнула, качая головой.

— Эйдан, так нельзя, — сжала кулаки, упираясь в столешницу. — Ты появляешься в клубе, покупаешь ночь со мной!.. Запугиваешь! А теперь хорошо, что сбежала…

Он опустил взгляд, откладывая вилку:

— Я нашел тебя не для того чтобы наказывать за то, что сбежала.

— Все сложно, Айвори. Наша с тобой жизнь — сплошной выбор между двух зол.

— Это у тебя выбор, — возразила я. — У меня как-то не особо…

Он вздохнул… и вдруг стремительно обмяк и рухнул со стула. Я кинулась к нему, испугавшись до чертиков. Только тут осознала, что надо бы теперь ходить по дому с мобильником, ведь у меня был номер Уилла. Эйдан открыл глаза почти сразу, как только склонилась над ним, и потряс головой.

— Черт, — ругнулся и попытался перевернуться, но я не дала.

— Лежи, чтоб тебя! — зарычала, обхватывая его за голову и укладывая на колени.

Эйдан был пугающе бледный, и на фоне этого его глаза казались черными.

Он слабо усмехнулся, но впервые без злого огонька во взгляде.

— …Что смешного? — возмутилась тихо.

— Я восхищен… — хрипло выдохнул.

— Мои жалкие попытки командовать тебя так восхищают?

— Ты смелая, Айвори… Другая бы не выжила после всего. И да, этим ты меня восхищаешь. Не ноешь, не бежишь к родителям, пашешь в вонючем клубе…

— И когда ты все это понял? — вздернула бровь, ошарашенная его словами.

— Кода узнал, что не продаешь там себя с потрохами, — блуждал он темным взглядом по моему лицу. — Но даже если бы и продавала… я бы все равно восхищался. Человеческой частью… А животной бы убил…

Мы замолчали надолго. Его слова оглушили, стали полной неожиданностью. Но вместе с тем стало понятно, насколько должно быть его сейчас рвет внутри при одном взгляде на меня. Одна часть хотела убить, а другая — принять.