Ночная

На ступени храма поднялись несколько пожилых мужчин, не иначе, страдающих дальнозоркостью, и на плечи одному из них тут же взгромоздился тощий мальчишка. На меня они не обращали внимания, но я все же опасливо посторонилась — а когда снова подняла взгляд на помост, граф уже восседал на заранее принесенном кресле с алой обивкой, а вокруг него рассредоточились на скамьях придворные.

Его Сиятельство выждал, пока над площадью не воцарилась настороженная тишина, и неспешно заговорил:

- Сегодня светлый день.

Дождь, стоило отметить, не переставал, а радости в голосе графа было ни на грош: только брезгливость. Он говорил тихо, прикрывая нос надушенным платком, и что-то подсказывало, что, кабы не городские гуляния, эти вино из бочек попросту вылили бы, потому как для благородных господ оно не годилось.

- Сегодня мы празднуем помолвку моей прекрасной сестры, Дайоны Огастин, и моего советника, хитроумного господина Тегиля Айвенна.

Судя по тону, то ли невеста была не то чтобы прекрасна, то ли советник недостаточно хитроумен — но дыхание у меня перехватило вовсе не из-за этого.

Он вышел из-за графского кресла и застенчиво, совсем по-юношески улыбнулся.

Эта улыбка до того не вязалась с морщинками вокруг глаз и сединой на висках, что казалась нарисованной на лице взрослого мужчины. В первую нашу встречу она поразила меня не меньше — как и его не по-хелльски хрупкое телосложение, и мягкий столичный акцент, и слабые вспышки на кончиках пальцев…

Что ж, плотные кожаные перчатки скрывали силовую пульсацию под ногтями, но улыбался он точно так же — одними губами.

Как и я когда-то, протянула ему руки, доверчиво вкладывая пальцы в его ладони. И, наверное, даже точно так же уговаривая себя, что все будет хорошо, не может же столь мудрый и амбициозный человек ошибаться в своей грандиозной задумке?.

А профессор Тегиль Айвенна учтиво склонился к ее рукам, легонько касаясь губами тыльной стороны ладоней — сначала одной, затем другой. Неспешно выпрямился — и вдруг нашел меня взглядом, вмиг перестав улыбаться.

Первым его назойливое внимание заметила невеста. Следом за ней повернулся ко мне граф — а потом начали оборачиваться люди на площади.

Когда я попятилась, ощутив досадную слабость в ногах, было уже поздно.