Ночная

Раинер едва заметно кивнул и подтолкнул меня вперед. Я демонстративно повесила голову, в который раз ощупав веревки, стягивающие запястья за спиной, и уныло побрела через площадь, не поднимая взгляда. Храмовник двинулся следом, вынув меч из ножен — на случай, если проклятая ведьма решит отколоть какой-нибудь фокус.

На его счастье, фокусами здесь заведовала не я.

Сначала мертвеца заметили часовые на башне. Оттуда не было видно особых подробностей, и мужчине достался дежурный оклик: «Стой, кто идет?».

Я подняла взгляд, вдумчиво рассмотрела удаляющуюся рясу с обрывком епископской ленты и серую полоску кожи между воротом и по-юношески густыми волосами. И только потом, выждав еще пару секунд, с чувством завизжала.

С башни со вкусом обругали истеричных баб и зычно потребовали открыть ворота для епископа Армана. Мертвец продолжал механически чеканить шаг, даже не вздрогнув. Решетка ворот неумолимо поползла вверх.

Раинер забыл вознаградить меня тычком за внезапный вопль, и реакцию на него пришлось изображать без помощи второго актера, но, кажется, моих потуг никто не оценил: часовые на воротах, наконец, рассмотрели, кого впустили к себе во двор.

Раинер без единого сомнения перебросил меня через плечо и побежал к замку. Первый же его шаг выбил весь воздух из легких, и я зажмурилась и вцепилась связанными руками в ленту десятника, молясь, чтобы он поскорее добрался до ворот и сбросил свою «добычу» на землю.

Веревки, и без того не слишком-то тщательно затянутые, от тряски сдались первыми, и в пыль замкового двора я рухнула уже свободной. Раинер не смотрел в мою сторону, сразу раскрыв молитвенник и затянув знакомую литанию — да и остальных зрителей вряд ли волновала какая-то живая оборванка, когда посреди графских владений разгуливал мертвый епископ!

Что это вовсе не Арман, а какой-то старик с одутловатым лицом, стало ясно уже через пару секунд, когда с него слетела наскоро состряпанная Рэвеном иллюзия.

Но секундного замешательства, пока часовые с недоумением разглядывали мертвеца, мне все-таки хватило. Я сбросила веревки и припустила по знакомой тропинке: мимо кустов шиповника к кухонной двери.