Ночная

Я категорично помотала головой и потребовала:

- Позовешь Раинера? — уточнил Оберон таким тоном, будто вопрос о втором приглашении уже был решен. — Я к тому, что он все-таки… гм…

- Думаю, ему не составит труда изобразить, что он ждет окончания своего контракта с МагПро, как торговец защитными масками — вулканического извержения, — я пожала плечами и отвела взгляд. Хотелось верить, что изображать ему не придется — потому как лично я ждала с нетерпением — но вслух я бы этого ни за что не произнесла.

Рэвен стиснул зубы — и тоже промолчал, хотя наверняка подумал о том же.

Раинер как раз продрался через перевод договора и размашисто расписывался на последнем экземпляре, когда я бесцеремонно ввалилась к нему в комнату и без предисловий изложила новости, забравшись к нему на кровать и привычно подобрав под себя босые ноги. Идея братьев Гейб предсказуемо не привела его в восторг, а моя — насмешила и рассердила одновременно.

- Решила потешить самолюбие за мой счет? — хмыкнул он. Взгляд, в противовес насмешливой улыбке, оставался тяжелым и темным. — Ты же понимаешь, что твое присутствие разозлит леди Шейли в любом случае? Вряд ли в этом рассаднике сплетен, где о твоей связи с Рэвеном уже наутро знала половина МагПро, никто ничего не рассказал графине. С кем бы ты ни пришла, она будет смотреть на тебя как на соперницу.

Насколько я представляла себе повадки иринейской аристократии, леди Шейли скорее станет смотреть на меня как на вошь.

- Ты мне нужен, чтобы она только взглядами и ограничилась, — честно призналась я. — Просто я… — слов не хватило, и я предпочла воплотить часть своего замысла не сходя с места.

Из меня чертовски паршивая актриса. Старшой маялся со мной не один день, прежде чем рискнул выпустить на ночные улицы — и даже там случались проколы.

Но на этот раз мне, по совести, не нужно было ничего изображать.

Это же Раинер. Чертов Раинер, который едва не перерезал мне глотку в подземельях Собора, который обзывал меня ведьмой… который спас меня от костра, карателей, нищеты, Старшого и его сыновей. Который последовал за мной на Ирейю, пытаясь защитить. Который выкручивал себе суставы, чтобы отвязаться от больничной койки, когда думал, что мне грозит опасность. Который никогда не принадлежал мне — и, возможно, никогда не будет.