Ночная

А Раинер молча остановился среди приближенных Его Величества, невозмутимый и непоколебимый, словно всю ночь тренировал классическую придворную мину — и, надо признать, весьма преуспел. Я такой выдержкой похвастаться не могла — и, поняв, что стою в каком-то шаге от супруги третьего принца, нервно сглотнула и потупилась.

Зрелище моих голых ног на фоне изысканной темно-сапфировой юбки Ее Высочества тоже не слишком воодушевляло, но устраивать шумиху, утаскивая Раинера в арьергард, я не рискнула. От недовольства аристократии нас ограждала незыблемая стена ирейского этикета, а вмешиваться, отвлекая гостей от речи короля, было перебором даже для меня.

За душевными терзаниями и несвоевременными размышлениями о социальной пропасти я пропустила тот момент, когда Его Величество умолк, предоставляя слово внуку, и Рэвен принялся отрешенно озвучивать традиционные формулировки для заключения помолвки. Я встрепенулась только на последних словах, когда он плавно опустился на одно колено перед леди Шейли. Графиня смотрела на него с едва скрываемым скептицизмом, и Рэвен, на мгновение блеснув белозубой улыбкой, что-то сказал ей вполголоса — а она не сумела справиться с уголками губ, неумолимо поползшими вверх.

Но в последний момент все же взглянула вправо.

А я отчего-то забыла про все свои планы насчет Раинера — стояла в первом ряду, закрывая собой третью принцессу королевского дома, и, должно быть, казалась чертовски жалкой в своем платье не по размеру и с взъерошенной прической, попорченной острыми впечатлениями от леди Гвириль, но…

В том, как графиня ри Паовилл смотрела на меня, было что-то такое… завистливое.

Темное.

Потому что, как бы я ни выглядела, с кем бы я ни стояла, какие бы чудовищные манеры ни демонстрировала — а меня Рэвен выбрал добровольно. Сам. Пусть никто не мог предсказать, как бы мятежный виконт повел себя, если бы вдруг небо рухнуло на землю и речь зашла о женитьбе на мне, но все же, все же…

Я вдруг поняла, что тащить сюда еще и Раинера с его тяжелым и открытым вожделением было чертовски плохой идеей.

Я и так навсегда останусь той ошибкой, которую леди Шейли своему мужу никогда не простит. Даже если он с этого мгновения ни разу не взглянет в мою сторону, она будет помнить, с чего начался этот брак.

«Что в тебе такого, чего нет во мне?» — с брезгливым недоумением спрашивал ее взгляд. И я не могла ответить ей ничего утешительного.

Зря я согласилась сюда прийти.

Кажется, единственным, кого все устраивало, был Рэвен.