Ночная

Чтобы трижды наложить подобное плетение и потом не валяться пластом от истощения, а раздавать дельные советы насчет намордников, нужно быть профессионалом.

- Стрелка поймали? — с нескрываемой кровожадностью поинтересовалась я, ополовинив стакан.

Оберон насмешливо заломил бровь.

- А Аино была уверена, что ты первым делом потребуешь к себе Раинера и надерешь ему уши за такие эксперименты над его обетами.

Я досадливо поморщилась.

- Тангаррская религия подразумевает, что помолвка заключается в храме, и церемониал совершенно другой.

От предложения по ирейским традициям его обетам ничего бы не сделалось, даже вздумай я согласиться. Лучше расскажи…

- А ты вздумала не согласиться? — перебил Оберон.

С накатившей обидой справиться было куда сложнее, чем с досадой из-за его нежелания делиться подробностями расследования, и я ответила прямо:

- Если бы я отказала ему на публике, леди Шейли меня бы прибила, — раздраженно сказала я — и все-таки прикусила язык.

Оберону неоткуда знать, что форма предложения для бывшего служителя храма выглядит еще более причудливо, чем собственно тангаррская церемония.

Это я понимаю, что, если бы Раинер действительно решил жениться, в парк он пришел бы не с кольцом, а с лентами, ножом и чашей… и вот тогда я бы точно надрала ему уши. А так — и предъявить-то нечего. Это было всего-навсего представление для леди Шейли — но оценить ход в состоянии только я да сам Раинер.

- Что? — с усталым вздохом спросила я.

Оберон смотрел на меня как-то странно.

- Она попыталась, — поняла я и подняла взгляд, уставившись в потолок. — Она наняла стрелка. Вот же…

Увы, Оберону не было суждено узнать, какого я мнения о вероломной леди Шейли. Я уже спала, и мне снился Раинер в наморднике, упрямо пытающийся взять штурмом королевский госпиталь.

Поэтому, когда я проснулась во второй раз и обнаружила храмовника рядом (да еще без намордника), то подскочила, позабыв про целительские рекомендации, и тут же скривилась, не сдержав вскрик: вместо плотного кокона над пострадавшей рукой едва заметно переливалось куда более простое плетение, и обезболивающий компонент из него явно исключились.

Раинер молча положил руку мне на живот, не позволяя дергаться, и с облегчением выдохнул — будто до последнего не верил, что я очнусь.

- А я-то думала, что ты после чудесного исцеления от ран, которые нанес настоящий нахцерер, проникся верой в ирейскую медицину, — не удержалась я.