Ночная

Однако если покойника похоронить без савана, то он восстает из могилы и рыщет по округе, сея чуму на всех, без разбору.

- И ты знаешь, где этот… нахцерер сейчас? — быстро среагировал младший епископ.

- Понятия не имею, — честно призналась я. — Зато я знаю, что делать, когда вы его найдете.

- Мы? — переспросил епископ, приподняв левую бровь. Что-то в выражении его лица подсказывало, что правильный ответ на этот вопрос — «Нет, конечно».

- Вы, — любезно повторила я. — Ваши боевые отряды. Добровольцы из города. Но уж никак не одинокая беззащитная женщина.

«Выжившая на самом дне, куда не всякий храмовник сунется?! — безмолвно вопияли скрывшиеся под густой челкой брови младшего епископа. — Испепелившая на месте неупокоенного колдуна и потом еще и пролезшая в его дом, чтобы протащить через все болото бутыль с чужой душой и записочку — за восемь дием?!»

- Я могу помочь с поисками добровольцев и сообщить некоторые указания, кого искать, — сдалась я под его пристальным взглядом. — Нахцерерами становятся умершие необычной смертью или погибшие первыми в эпидемию.

Настоятель нынешний сделал вид, что страшно скорбит по этому поводу.

- От чумы первым умер сын мельника, — нахмурился младший епископ. — И его совершенно точно похоронили в саване. Но сам мельник и его жена умерли через три дня, а больше родственников в городе у них и не было.

- Это было после казни колдуна? — уточнила я, машинально потянувшись к вороту, где спрятала погнутую монетку.

- До, — поправил меня настоятель. — Толпа сожгла его, когда эпидемия пошла по городу. Люди думали, что это все из-за него, и с его смертью болезнь прекратится.

Я покрутила в руках монетку. Все правильно, второй такой же в его доме не было.

Но монетки высыпали на стол и старательно разложили решками вверх, будто выискивали что-то среди них…

- Что ж, — цинично хмыкнула я, — тогда вам однозначно понадобятся добровольцы.

Глава 3 Храм и дети Мертвого квартала

Идея найти добровольцев вне храма имела большой успех среди священнослужителей.

В Нищем квартале дома строились по типично тангаррской схеме: каждый последующий этаж чуть выдвигался вперед относительно предыдущего, так что мансарды противоположных зданий едва ли не смыкались друг с другом. Промозглый осенний дождь на улочку почти не попадал — но и сухо здесь тоже не было.