Ночная

Вроде и все виновные наказаны, но к делу-то это не пришьешь! То есть, я хотела сказать… — оказавшись под перекрестьем взглядов власть имущих да приближенных (а главное, родственников и коллег Ее Высочества Веги), я смутилась и замолчала.

- Проклятия срабатывают, только если сказаны в сердцах, — заметила леди Гвириль после паузы. — А почему его нельзя пришить к делу?

Теперь под прицелом взглядов оказалась она — но ее это, что характерно, ничуть не смутило.

- Тонкости ирейского законодательства, — все-таки ответил ей Рэвен.

 — Проклятие не может считаться доказательством в суде. Мало ли, вдруг оно несправедливо или непрофессионально…

- На Хелле в таком случае устраивают разбирательство в два этапа, — пожала плечами леди Гвириль. — Сначала суд рассматривает проклятие, изучает формулировку и результат срабатывания, назначает штраф магу и переходит собственно к делу о причине, спровоцировавшей его на проклятие. По-моему, вполне логично. Для того, чтобы проклятие сработало, не обязательно знать виновника в лицо, достаточно искреннего желания отомстить и правильной формулировки с ограничивающим условием.

Леди Ариэни ограничила свое проклятие степенью вины, так что на Хелле ее бы оправдали.

- А на Ирейе ее и обвинять никто не станет, — хмыкнул Оберон. — Как и любую мать, чьего ребенка похитили.

Леди Гвириль дернула острым плечом, не желая вступать в сравнительные дискуссии об уголовных кодексах, а Рэвен, помолчав, вдруг предложил:

- Почему бы тебе не потребовать дело в свою юрисдикцию? Главный обвиняемый — гражданин Хеллы, хоть и покойный, и, вдобавок, успел изрядно отличиться и у себя на родине.

У тебя есть все основания, чтобы передать расследование Хунте Хеллы. Мы с Обероном могли бы помочь с переводом тангаррских показаний и поспособствовать скорейшей передаче архивных дел.

Последняя фраза прозвучала с какой-то тихой, затаенной надеждой. Не удержавшись, я выразительно заломила бровь — а Рэвен, непробиваемый, беспардонный Рэвен вдруг смутился и покраснел, как мальчишка.

Оберон молча закатил глаза, никак не прокомментировав чаяния и настроения в стане родственников. Я едва сдерживала гнусное и совершенно неуместное хихиканье. Раинер, кажется, был готов сгореть от любопытства, не сходя с места. Рэвен ждал вердикта с таким трепетом и нетерпением, что впору было становиться на одно колено и предлагать прекрасной принцессе ручку и папку с делом.

А леди Гвириль, помедлив, с чрезвычайно серьезным и задумчивым видом кивнула.