Ночная

В общем… если я и променял несколько недель с герцогской дочерью на бродячих мертвецов, то не жалею об этом. Ничуть.

А мне вдруг совершенно иррационально захотелось его обнять. Словно передо мной сидел не битый жизнью десятник из храмовой дружины — а все еще юный менестрель, вынужденный учиться обращаться с мечом и часами стоять на коленях в холодной келье из-за прихоти избалованной девчонки.

Что ему после этого небольшое путешествие в другой мир? Мало ли стран он успел повидать?..

- Думаю, тебе стоит рассказать об этом лейтенантам, — посоветовала я, справившись с неуместным порывом.

- Стоит? — вдруг с нажимом переспросил Раинер, заинтересованно подавшись вперед.

А я осеклась и почему-то с полминуты вдумчиво смотрела на тронутую робким загаром полоску кожи под воротом рубахи — вместо того, чтобы сообразить, что за какой-то несчастный год можно либо научиться сносно владеть мечом, либо вызубрить все храмовые литании. Но никак не одновременно. А умение махать кулаками, увы, в повседневной жизни было куда актуальнее — пока в город не прокралась чума…

Когда-то — кажется, целую вечность назад, — я пришла к нему с похожим вопросом, не зная, как отнесется храм к моим идеям по поводу местонахождения нахцерера.

А теперь Раинер и сам хотел бы знать — стоит ли говорить своим новым хозяевам, что выучил только самые ходовые молитвы.

«Ему просто некого больше об этом спросить», — напомнила я себе, давя неуместное умиление и самодовольство.

И подумала, что у герцогской дочки-то губа не дура…

— На твое счастье, ты сейчас под покровительством официальных властей, которые поостерегутся и похищать кого-то поопытнее, и вышвыривать тебя, как отработанный материал, — подумав, сообщила я.

 — Вряд ли МагПро будет довольно, но поделать ничего не сможет, опасаясь скандала. Строго говоря, они и задерживать тебя больше, чем на трое суток, не должны, но наверняка надеются в случае чего отговориться затяжной бумажной волокитой в связи с отсутствием прецедентов. Хотя твое согласие как оправдание отказа в депортации куда предпочтительнее. А вот если ты промолчишь, а потом выяснится, что есть литании и поинтереснее… — я бессмысленно уставилась на стену за его спиной: она, по крайней мере, не сбивала меня с мысли. — Тебя могут обвинить в нарушении условий контракта, а меня — в утаивании государственно важной информации. Тюрьмы здесь, конечно, по виду куда лучше ваших келий, но я все же предпочла бы оставаться на свободе.