Ночная смена

Джим закрыл глаза, и у него почти получилось вообразить, что он вновь оказался под железнодорожным мостом на Брод-стрит: стоит на коленях и смотрит жестокий спектакль, близящийся к неизбежному завершению.

Джим открыл глаза, остановил пластинку. Сел за учительский стол, раскрыл книгу о демонах, нашел главу «Злые духи, и как призвать их к себе на службу». Он читал, шевеля губами, и периодически прерывался, чтобы достать из кармана необходимые предметы и положить на стол.

Первое: старая фотография с заломленными уголками.

На этом снимке они с братом стоят на лужайке перед подъездом многоквартирного дома на Брод-стрит, где они тогда жили. У обоих – короткие стрижки под «ежик». Оба застенчиво улыбаются в камеру. Второе: баночка с кровью. Джим поймал на улице бродячую кошку и перерезал ей горло карманным ножом. Третье: нож. И последнее, четвертое: внутренняя лента «от пота», содранная с подкладки старой бейсболки игрока Малой лиги. С бейсболки Уэйна. Джим хранил эту кепку в тайной надежде, что когда-нибудь ее наденет их с Салли сын, который у них обязательно будет.

Он поднялся из-за стола, подошел к окну, выглянул на улицу. На стоянке не было ни души.

Джим сдвинул парты к стене, так чтобы в центре комнаты осталось свободное пространство в форме неровного круга. Потом достал из ящика стола кусок мела и, взяв большую линейку, принялся чертить на полу пентаграмму – точно по схеме из книги.

Тяжело дыша, он распрямился и подошел к выключателю. Выключил свет, сгреб со стола все четыре предмета и, держа их в руке, заговорил нараспев:

– Взываю к тебе, Отец Тьмы.

Услышь меня и явись. Я готов принести жертву. В награду за жертву я прошу темной милости. Ибо я жажду мести и молю силы зла осуществить эту месть. Прими эту кровь как залог будущей жертвы.

Он отвинтил крышу с баночки из-под арахисового масла и вылил кровь в пентаграмму.

Что-то произошло в темном классе. Невозможно понять, что именно, но воздух как будто сгустился. Ощущалась какая-то странная плотность, воздух проникал в горло и легкие и наполнял их серой безжалостной тяжестью.

Что-то незримо витало в давящей тишине.

Он сделал все, что полагалось по ритуалу.

Теперь сгустившийся воздух как будто наполнился электричеством и завибрировал – так было на крупной электростанции, куда Джим однажды водил на экскурсию учеников. А потом прозвучал голос, на удивление низкий и неприятный:

Джим сам не знал, то ли он действительно слышит этот голос, то ли ему просто кажется, будто слышит.