Ночная смена

Его ответ уложился всего в две фразы.

– Пустяковая просьба. Что ты дашь мне взамен?

Джим произнес два слова.

– Оба, – тихо прозвучал голос. – Правый и левый. По рукам?

– Тогда отдай мне мое.

Джим раскрыл нож, положил правую руку на стол и четырьмя резкими рубящими ударами отрезал себе указательный палец. Кровь растеклась темным узором по обложке классного журнала. Было не больно, совсем не больно. Джим отодвинул отрезанный палец в сторону и переложил нож в правую руку. С левым пальцем было сложнее. Изувеченная рука казалась чужой и неловкой, и нож постоянно выскальзывал.

В конце концов Джим психанул, отшвырнул нож и попросту оторвал палец, переломив кость. Потом взял оба отрезанных пальца и бросил в пентаграмму. Ответом был сполох яркого света, похожий на магниевую фотовспышку. Джим заметил, что дыма при этом не было. Ни дыма, ни запаха серы.

– Фотографию. Полоску ткани, пропитанную его потом.

– Пот я люблю, – заметил голос с такой леденящей жадностью, что Джим содрогнулся. – Давай.

Джим бросил карточку и ленту в центр пентаграммы.

Опять – вспышка света.

– Хорошо, – сказал голос.

– Если они придут, – сказал Джим.

Ответа не было. Голос затих, исчез… если он вообще был. Джим наклонился над пентаграммой. Фотография лежала на полу, но теперь она обуглилась и почернела. Полоска ткани исчезла.

С улицы донесся неясный шум. Поначалу едва различимый, он становился все громче. Машина с мощным ревущим мотором. Повернула на Дэвис-стрит. Приближается к школе. Джим сел за стол и стал слушать: свернет она на стоянку или проедет мимо.

Гулкое эхо шагов на лестнице.

Пронзительный смех Роберта Лоусона, потом чье-то «Тсс!» – и опять смех Лоусона. Шаги приблизились, они уже не отдавались эхом. Стеклянная дверь на лестницу с грохотом распахнулась.

– Эй, Норми! – крикнул Дэвид Гарсия фальцетом.

– Норми, ты здесь? – прошептал Лоусон и хохотнул: – Где наша деточка?

Винни не произнес ни слова, но он был с ними. Джим уже видел их тени. Винни был самым высоким, он держал в руке какой-то длинный предмет.

Раздался тихий щелчок, и длинный предмет в руке Винни сделался еще длиннее.

Они встали в дверном проеме. Винни – в центре. У всех троих были ножи.

– Ну что, отец, мы пришли, – сказал Винни. – Сейчас мы тебя немножко порежем.

Джим включил проигрыватель.

– Боже! – Гарсия аж подпрыгнул на месте. – Что это?

Товарный поезд стремительно приближался. Казалось, стены дрожат от грохота.

Впечатление было такое, что звук идет не из динамиков, а из коридора.