Друзья и семьи, сообщество, которое объединилось, чтобы спасти своих. И судя по теплым улыбкам и сердечным похлопываниям по спине, он для них тоже, очевидно, пересек какую-то черту.
— Вы то, что надо, ваша милость. Никогда не думал, что увижу, как владелец Дарингема будет рисковать собой, чтобы спасти крестьянских детей. — Старик, стоявший рядом с ним, задумчиво потер подбородок. — Ваш брат… он был бы рядом с вами там, в огне. Он тоже был то, что надо, да.
Джулиан застыл, вновь оживив в памяти свое твердое убеждение в том, что люди Дарингема считают его недостаточно подходящим в сравнении с братом.
Он отвернулся от семей, чтобы внимательно посмотреть на старого крестьянина. В лице старика он не увидел никаких признаков того, что он менее достойный хозяин, чем его покойный брат. Не увидел ничего в мокром от дождя лице, кроме сдержанного восхищения и уважения, которые, он знал, завоеваны не титулом.
— Да, — согласился Джулиан, чувствуя, как часть горечи ушла из души. — Он был бы там со мной.
Старик сдержанно, но почтительно кивнул и вернулся в толпу.
В душе у него действительно Что-то произошло, что-то изменилось. Возможно, он никогда не полюбит занятие сельским хозяйством, но теперь он чувствовал груз ответственности иначе. Это была скорее честь, чем бремя."
"Дождь перенял стремительность и силу от огня, и ведра, наконец, начали успешно бороться с пламенем. Джулиан приказал, чтобы все было, как следует, намочено, и отошел от цепочки ликовавших мужчин.
Широко улыбаясь людям, которые радостно приветствовали благословенный дождь, Джулиан схватил обеспокоенного Симмса.
— Где ее милость? Она в доме? — Услышав озадачивающий ответ камердинера, он поборол внезапно нахлынувшую тревогу.
— Ваши лошади, милорд!
Лошади. Джулиан резко повернулся, но даже оттуда, где он стоял, было видно, что уже слишком поздно. Хотя дождь залива пылавшую крышу, дым и искры валом валили из открытых дверей конюшни. Лишь языки пламени вырывались из безмолвного строения.
Все произошло быстрее, чем он думал, но, возможно, это к лучшему. К тому времени, когда он подал из окна последнего ребенка, оставалось мало надежды успокоить животных настолько, чтобы благополучно вывести их. Обезумевшие лошади были бы слишком опасны. О Боже, как, бедняги, должно быть, страдали! Тристан. Почувствовав дурноту, Джулиан отвернулся.
— Нет, милорд! Вон там! — Схватил Джулиана за рукав, Симмс повернул его, указав куда-то в сторону.
