Подъезд оказался не заперт, внутри на стене висела табличка «Квартира 1а», жирная стрелка, нарисованная под ней, указывала на лестницу, ведущую вниз. Я спустилась по выщербленным ступенькам, увидела дверь, на которой был нарисован большой глаз, под ним надпись «Мы все видим». Створка распахнулась, выглянула полная женщина в бордовом платье.
— На что угодно спорю, вы — Дарья! — весело воскликнула она. — Молодая совсем! И это отлично! Неохота со старой перечницей, такой как я, работать.
Входите скорей, сейчас чаек забацаю.
Продолжая болтать, хозяйка втянула меня внутрь, и я ахнула:
— Вот это да! Сколько метров в этом зале?
— Вроде триста, — протянула Фомина, — или четыреста. Точно не знаю. По документам помещение нежилое, мастерская, что не мешает мне распрекрасно в нем обитать. ЖЭК, или как там теперь эта контора называется, ко мне не пристает, потому что один добрый человек еще в девяностые годы помог мне подвал приватизировать. Правда, как-то раз его у меня пытались отнять, однако дуля им всем!
Говоря без умолку, Надежда Павловна усадила меня за стол и налила чай в красивые кружки.
Потом вдруг спросила:
— Ну, где рукопись? Надеюсь, вы принесли бумажный вариант? Терпеть не могу на компьютере работать. Ноутбук есть, но радости от него никакой.
— Рукопись? — переспросила я.
— Да, вашей детской книги, которую я буду иллюстрировать, — сказала хозяйка подвала.
Тут только до меня дошло.
Дарья Васильева не редкое сочетание имени и фамилии. Официантка Анна не могла ничего рассказать обо мне Фоминой. Герасимова не знакома с Надеждой Павловной, с ней общалась тележурналистка Александра Пуськова.
— Простите, — смутилась я, — вышло недоразумение. Меня зовут Даша, и по фамилии я Васильева. Но — не писательница.
— А кто? — опешила Фомина."
"— Вы знакомы с Вероникой Балабановой? — задала я свой вопрос.
С лица Фоминой стекло приветливое выражение.
— Ясненько… Давайте сразу расставим все точки над i. Долги Вероники я не оплачиваю. Не знаю, что она вам насвистела, но мы не кровные родственницы.
Она на секунду умолкла, потом продолжила:
— В замшелые годы я дружила со Змеем, мы были его мармеладками, поэтому я взяла к себе Нику… Но вы, наверное, ничего не понимаете?
— Да, — кивнула я, — то есть нет! Не понимаю!
— Сколько Балабанова у вас денег выпросила? — спросила Надежда.
