Просьба меня не удивила, они мне часто своих дочек подбрасывали. Я, грешным делом, стала думать, что девки проституцией зарабатывают, — частенько притаскивали детей, когда тем спать давно пора, а под утро забирали, причем от них винищем разило. Малышки привыкли ко мне. Вероника тихая, дашь ей лист бумаги и карандаши, она сидит молча, платья рисует. Аня маленькая и спокойная, больше спит. Одна Саша, самая старшая, по подвалу бегает.
Ну конечно, я согласилась, и все в тот вечер, как обычно, потекло. Сунула детям книжки, карандаши, бумагу, велела не орать.
Ника послушалась, Аня на диван легла и засопела, чему я обрадовалась. А Саша, как всегда, по подвалу носиться затеяла. Шумная была девочка, вертлявая, наглая.
В полночь мамаши не появились. И в час не пришли. Я разозлилась по-страшному. Дети у меня на диванах спят, Саша всю ночь просыпалась, то ей попить дай, то поесть, то еще чего-то. Аня описалась, Ника чесалась, аллергия у нее была. В общем, отлично я времечко провела. Просто сказочно.
Утром мне к десяти надо в издательство, а шалав нет как нет. Что делать? Я детей одних оставила, рванула к Таньке на квартиру. На звонок никто не ответил. Окна закрыты, из-за двери ни звука. Пришлось мне редактору звонить, врать: «Простите, заболела. Может курьер рисунки забрать? Я все сделала».
Три дня я многодетной матерью работала, ошалела совсем. Периодически к Лисе носилась, к Таньке бегала. Куда Змей и его бабы подевались — неизвестно, но дома у них никого не было. В конце концов я в органы опеки звякнула.
Пришли две тетки, начали вопросы задавать. Я им правду выложила: выручала лучших подруг, но куда они пропали, не ведаю, а их дочерей воспитывать не желаю. Чиновницы губы поджали и ушли.
Через несколько дней звонок из милиции: «Вы Татьяну Михайлову знаете? Можете тело опознать?» И что оказалось? Белку убили! Один выстрел в спину, другой в лицо. Тело на улице нашли, в кармане брюк у погибшей лежали ключи от квартиры и студенческий билет. Следователь в институт позвонил.
Ему там ответили, что Михайлова уже диплом получила, и дали мой телефон, так сказать, лучшей подруги.
Что делать? Я в морг поехала, от ужаса чуть сама не умерла. Санитар простыню снял, какой-то мужик спрашивает:
— Можете женщину опознать?
Я бормочу:
— Да.
Он наседает, пакет прозрачный показывает, в нем Танькин студенческий. Она его не сдала, ездила по нему в метро.
— Кто перед вами?
Кое-как я смогла из себя выдавить:
— Белка… Таня Михайлова.
