Поэтому не с руки ему со мной дружить, в свой круг вводить — вдруг ляпну где не надо, что Змей врун?
— Вы закатывали шумные гулянки, на них присутствовала масса народа, в том числе Таня и Лена. Они сюда детей приводили, о том, что Федор их отец, знал весь институт, — возразила я.
Глава 31
— А вот и нет! — хмыкнула Надежда Павловна. — Дети никого не интересовали. Бегают под ногами, да и фиг с ними. Никто о них не спрашивал. И народ в нашей компашке постоянно менялся, все друг с другом переспали. Может, для вас это и странно прозвучит, но вопрос: «Откуда девочки взялись?» — никто не задавал.
Змей же насчет своего отцовства, естественно, помалкивал. Мы были бесшабашные, девчушки росли, как сорная трава, с ними общались, как с дворовыми котятами. Потискают — и пошли вон, не приставайте. Мамаши заботой об отпрысках не парились. Режим дня? Диетическая еда? Занятия иностранными языками? Музыкой? Да вы что!
Фомина рассмеялась:
— Девочки сами со стола банки самых дешевых рыбных консервов потихоньку таскали и ели.
Вот им и ужин. Спать ложились где и когда хотели, порой за полночь на какой-то пустой диван валились, а то и на полу устраивались. Вот на прогулки ходили, это да — от дома Михайловой до моего подвала был их регулярный променад, он минуты две занимал. Когда социальная служба дочек Белки забрала, я подумала: «Им точно будет лучше в приюте, там хоть питание четырехразовое, и Сашка в школу наконец-то пойдет».
— Хотите сказать, что старшая дочь Тани до того не посещала уроки? — удивилась я.
— Нет, — хмыкнула Надежда Павловна. — Михайлова забыла, что ребенка надо в школу записать.
— Очень странно, что на поведение Татьяны не обратили внимания органы опеки, — удивилась я.
Собеседница взяла из вазочки печенье."
"— На дворе девяностые годы стояли, все отлаженные коммунистической властью механизмы пошли вразнос. По улицам бегали бандиты, затевали посреди белого дня перестрелки, полки в магазинах зияли пустотой, народ у метро торговал кто чем может… Да кого могла интересовать девочка, которая в школе не бывает? Не смешите!
Фомина потерла лоб рукой.
— После гибели Михайловой я больше со Змеем не общалась, всю эту историю похоронила в дальнем уголке памяти и жила спокойно. И вдруг, здрассти, звонок в дверь, а на пороге… Лиса! Я за косяк схватилась, ахнула: «Лиска! Ты откуда? Сто лет не виделись». А неожиданная гостья говорит: «Вы ошиблись, я Ника, дочь Елены Орловой».
