Можно простудиться. Его надо поднять и где-то положить. У меня к вам просьба: когда он очнется, не напоминайте ему о желании вступить со мной в брак.
— Конечно, — кивнула я. — Игорь, Феликс, Дегтярев! Несите Гену в маленькую гостевую.
— Я помогу, — сказал Юра. — Пьяный человек очень тяжелый.
— Эх, дубинушка, ухнем… — прокряхтел Александр Михайлович, хватаясь за правую ногу владельца «Парка прогресса».
Из носа полковника повалил оранжевый дым.
Маневин взялся за вторую ногу, Юре и Игорю достались руки.
— На счет «три» поднимаем и транспортируем, — скомандовал толстяк. — Раз, два, три!
Мужчины оторвали Геннадия от пола. Похоже, Погодин влил в себя много алкоголя, потому что он не очнулся, а захрапел еще громче.
— Ну, потащили… — пропыхтел Маневин.
— Эй, эй, нельзя ногами вперед, — занервничал Дегтярев, — это плохая примета. Так только трупы выносят.
Мужчины начали разворачиваться, Игорь наступил на Хуча, мопс взвизгнул, Гарик подпрыгнул.
— Люди! — закричал женский голос из прихожей. — Люди! Тут полиция живет, да? Тут?"
"Мужчины замерли. В столовую вбежала полная тетушка в вишневом платье и фартуке.
— Охрана сказала, что тут полиция живет, — повторила она. — Кто из вас полиция? Скорей! Вероника умерла! Насмерть!
— Балабанова? — ахнула я.
— Да, да, — закивала незнакомка. — Я ейная горничная Люся. Совсем она убралася! Навсегда! А мне зарплату должна за несколько месяцев, теперь не отдаст…
Дегтярев и Маневин разжали ладони, Гарик отпустил руку Погодина, и Юра не смог в одиночку удержать его.
Геннадий с грохотом упал на пол, но даже не открыл глаз.
— О! — затряслась домработница. — Вам уже принесли одного мертвеца?! А что, мне надо самой сюда того, кто окочурился, тащить?
— Нет, я пойду с вами, — мрачно произнес полковник, изо рта его на сей раз вырвались голубые клочья дыма.
— Мама! — взвизгнула домработница.
— Нечисть болотная! Цветной оборотень! А-а-а!
Закатив глаза, Люся рухнула на похрапывающего Погодина.
На секунду в комнате стало тихо, я очнулась первой.
— Юра, только не подумайте, что у нас такое каждый день происходит!
— Сегодня спокойный вечер, — прокряхтел Дегтярев, — обычно жизнь в Ложкине более насыщенная. Все, я пошел к Балабановой.
Я бросилась за полковником.
— Иду с тобой.
— Ты мне не нужна, — отрезал толстяк.
