Специально для тебя захватил. — Влад достал из кармана паспорт. — Посмотри-ка!
Доля раскрыл документ, взглянул на фотографию:
— Жанна…
— Нет, ты прочти.
— Перуанская Галина Викторовна… Ничего не понимаю!
— Сейчас поймешь. Что там в паспорте лежит?
Евгений перевернул страницу:
— Билет на самолет. Выписан Перуанской. На завтра!
— И у Серегина билет на этот же самолет. Тебе забыли купить. Когда деньги должны забрать из камеры хранения?
— И об этом знаете?! Они что — уже все рассказали?.. Впрочем, неважно.
Сначала хотели двадцать восьмого, когда мой круиз кончится и я в институт вернусь. А вчера Жанна сказала, что узнавала — срок хранения трое суток. Потом все просроченные ячейки вскрывают. Если, говорит, в понедельник не возьмем — все старания коту под хвост. Уговорила пойти завтра утром… Жаль, что вы пришли сюда…
— Почему?
— Потому что теперь вы мне не поверите. А я ведь хотел утром, до возвращения Жанны с дежурства, пойти на вокзал один и принести деньги в милицию…
— С повинной явиться хотел? Но как бы ты сумел деньги взять? Ты ведь знаешь только свои две цифры.
— Смог бы. Я набирал вторым. Попросил Серегина отойти, чтобы он щелчков не слышал — я ведь уже немного догадывался, что это за птица. Он отошел. Я, когда стал набирать, отодрал кусок пластыря, которым он свои цифры заклеил, посмотрел, что он набрал, и на место прилепил…
— Что же получилось?
— Сорок третья ячейка, Д682. Я восемьдесят два набрал — число своих лет. Только цифры местами поменял.
— Майе ты говорил, что хочешь явиться с повинной?
— Сказал в такси, когда мы от Жанны сюда ехали.
— Тогда я тебе верю… Ты знаешь, что добровольная явка с повинной не избавляет от наказания?
— Знаю. Но что попишешь!.."
"— Теперь слушай внимательно. Твоя Жанна… Впрочем, сначала она была Еленой Сутеевой. Потом, в шестнадцать лет, убежала от родителей и стала Нонной Чарской, затем — Жанной Вишневецкой, а теперь чуть было не стала Галиной Перуанской. Ладно, пусть Жанна. Так вот, твоя Жанна ни в какой больнице не работала и ни на какие дежурства не ходила.
Она вообще в своей жизни не работала ни часа, если не считать работой ложиться с мужиком в постель, опаивать его снотворным, а когда он уснет — очищать карманы!..
— Не может быть!.. — выдохнул Доля, взявшись за голову.
— У Серегина, который тоже совсем не Серегин, изъяли шесть чистых паспортных книжек, которые он заполняет на любые фамилии. Эти книжки Жанна выгребала из карманов у мужиков, когда они засыпали.
