— Может, начнем наконец правду говорить, гражданка Гонца!
— Действительно, Любовь Николаевна, — поспешил вмешаться Влад. — Какой смысл скрывать, раз мы все равно уже знаем? Посмотрите сюда, — раскрыл перед Любочкой ее блокнот. — Эти цифры вы писали здесь за столом, перед тем, как в банк ехать. Так?
Любочка кивнула.
— А эти цифры в банке записаны?
— Да…
— В промежутке к вам заходил Булат и написал эти цифры — номер телефона… Знаете, знаете! Коли мы знаем, вы и подавно… Так или не так?
— Так… Только вы никому не…
— Тайну следствия мы, понимашь, хранить умеем, — заверил Жуков, перебивая.
— Чей это телефон?
— Владимир Сергеевич сказал — его приятеля, — ответила Любочка, глядя не на Жукова, а на Влада. — Я должна была позвонить вечером…
— Во сколько? — спросил Жуков.
— Часов в семь, — Любочка упорно отвечала только Владу.
— Ну вот и выяснили! — весело сказал Мирон Петрович.
— Не все еще выяснили, — возразил Жуков. — Еще, понимашь, надо выяснить, кто звонил гражданке Ротару… Так кто все-таки звонил? — уставился он на Любочку тяжелым немигающим взглядом.
Любочкины глаза снова наполнились слезами.
— Сказала же я — не знаю, кто звонил!..
— Вы и про номер телефона, что вам Булат записал, тоже говорили, что не знаете! Темнили, понимашь, и теперь темните!
— Да не знаю я!.. — Любочка прижала к груди стиснутые в кулачки руки. — Не знаю, кто звонил! Ну как мне вам объяснить? Как?.. — И она беспомощно посмотрела на Влада, словно ища поддержки.
Влад сделал вид, что не замечает ее взгляда.
Ему было не по себе, угнетала интуитивная уверенность, что к подстроенному телефонному звонку Любочка не имеет отношения, что спрашивать ее об этом бессмысленно, что о готовящемся ограблении кассы она не знала. Уверенность эта основывалась на едва заметных деталях ее поведения, на ее интонациях, взглядах. Но что мог он сделать? Следствие-то будет вести Жуков…"
"— Мирон Петрович, — Жуков выключил магнитофон, сложил свои записи в планшет, с которым никогда не расставался, встал. — Давай, понимашь, выйдем на минутку, покурим в коридоре…
— Выйдем, покурим…
Они вышли.
Милиционер за перегородкой встал при их проходе, заложив палец между страницами книги, которую читал.
— Что почитываем, Унгуряну? — поинтересовался Жуков и слегка нагнулся, чтобы прочесть название на обложке. — «Общая психология» Петровского! На заочном учишься? На юрфаке?
— Так точно, товарищ майор!
— Молодец, понимашь, времени зря не теряет! — адресовался Жуков к Мирону Петровичу.
