А в понедельник отдашь деньги, получишь ключи и владей!
Серегин пожал руки Мирону и Павлу и поспешил вниз. Мирон сразу подошел к стеклянной стене. Увидел, как Серегин, голоснув, остановил частника, сел в «Жигули» и уехал. Влад записал номер, но тут же увидел, как от тротуара отделился «Москвич» и двинулся вслед за «Жигулями». Влад понял, что Серегина «повели».
— Ну что, Паша, пошли?
— А расплатиться?
— Сейчас улажу.
Влад пошел к директору кафе, предъявил удостоверение и попросил прислать счет в управление на его имя.
"
"Пройдя вместе квартал, на углу расстались. Мирон, свернув за угол, зашел в большой магазин, из кабинета заведующего позвонил в управление и попросил прислать за ним во двор магазина дежурную машину: он не хотел идти на работу пешком, чтобы Серегин, если поездка на «Жигулях» была лишь маневром, не смог, вернувшись, проследить, куда он направился.
В управлении капитан поднялся к Чекиру. Дежурный милиционер сказал, что Чекир у Волкова. Пошел туда. Дверь в волковский кабинет была открыта, и в коридор доносился дружный смех.
«Павел, что ли, там?» — подумал Влад, остановившись в дверях.
— А? Сам математик объявился! — пробасил Волков. — Заходи, чего встал?
Влад вошел. В кабинете, прокуренном до степени «хоть топор вешай», собралось человек пятнадцать.
— Совещание? — спросил Влад.
— Да нет, — отозвался Чекир — Просто только что принесли фотографии членов твоего уравнения. А Константин Константинович старую знакомую узнал…
Влад подошел к столу, где веером были разложены три фотографии — Доли, полученная в институте, Серегина, снятого скрытой камерой, когда он выходил из калитки своего дома и очень красивой женщины с белокурыми волосами, падающими до пояса, снятой у той же калитки.
В левом нижнем углу каждого снимка кто-то вывел фломастером по одной букве латинского алфавита. На фотографии Доли стояла буква «X», Серегина — «Y», а женщины «Z».
— Знаешь, кто эха баба? — спросил Чекир Влада. — Нонка-хипесница![1] Полковник в семьдесят втором году два месяца ее ловил.
Наконец задержал в Сочи в ресторане. А она в уборную попросилась, через окно дамской комнаты в парк и — с концами!
— Я, как цуцик, полчаса под дверью проторчал, — добавил Волков. — Таким же молоденьким капитаном был тогда, как Мирон Петрович. Досталось мне от начальства — до сих пор бока чешутся!..
— Теперь бы ее не упустить, — сказал майор Горяинов, тоже зашедший в кабинет Волкова полюбоваться фотографиями участников столь крупного ограбления.
