Ночные всадники

Хорошее название последнего приюта для солдата… Начальство молчало, но Лыков чувствовал, что в несчастье винят его. Придумал засаду «на живца», и погубил человека. То, что сам прошел в шаге от смерти, не оправдывает. Плохо продумал операцию!

Ночные всадники опять ускользнули. Правда, их стало на одного меньше. Но атаман уцелел, и шайка по-прежнему опасна. Дерзость егерей поражала. Их ищут повсюду, полиция глаз не смыкает, а они спокойно выходят на дорогу и вершат свое злое дело.

Еще гайменники остались без коней. Сильные, раскормленные, все гнедые – чтобы сливаться с темнотой, – кони были привязаны в лесу.

Убийцы не решились вернуться за ними. Теперь спешенная банда опять где-то спряталась.

Лыков думал. Замешана ли в делах егерей Тистрова? Сыщика не убили в ее комнате лишь потому, что он был настороже? И запретил зажигать лампу? Если так, то приглашение во Владимир – ловушка. И есть лишь один способ узнать правду.

Поиск бандитов шел по всем направлениям. Из Ташкента прислали запоздалую бумагу. Сергей Тимофеевич Колобихин привлекался там к суду за подложное свидетельство на звание ветеринара.

Смешное преступление для злодея такого калибра. И вообще, приметы подходили со скрипом. Возможно, это был другой человек. Настоящий Колобихин. Атаман убил его и присвоил документы. Весьма вероятно…

Проверка управляющего ничего не выявила. Человек как человек, гладкий со всех сторон. Однако Алексея насторожила одна дата. Он приехал в Вязники с доверенностью от купца Давыдова двадцать восемь лет назад. Как раз в тот год, когда накрыли золинских убийц! Атаман шайки Воскобойников тогда исчез.

Не он ли теперь живет под фамилией Тистров?

Прежде Павел Нилович будто бы занимался хлебной торговлей в Саратове. Алексей послал туда Валевачева. Перед этим он явился в дом управляющего и под расписку изъял его фотографический портрет. Теперь Юрию будет что предъявить для опознания.

Ровно в восемь вечера с бутылкой «Вдовы Клико» и букетом цветов сыщик явился в номер лесопромышленницы. Заведение Левандовского оказалось так себе, и притом находилось на окраине.

Поцеловав даме ручку, сыщик стал открывать бутылку. Ведя при этом фривольный разговор. Анна Яковлевна была какая-то напряженная и часто посматривала на дверь.

– Я заказала фруктов, да все не несут.

На глазах у дамы Алексей переложил револьвер в карман сюртука, а сюртук снял и повесил на спинку стула. Сам же остался в одном жилете, совершенно по-домашнему.

– Пойду потороплю их, – сказала Тистрова, выскальзывая за дверь.