Ночные всадники

Яков не проявил твердости, ну да что теперь его за это винить…

И пристав рассказал следующее: как известно, мастеровым с инструментами запрещается ходить по тротуарам, они могут задеть обывателей за платье и вообще мешают прохожим топорами и пилами. Полиция обязана в таких случаях заставить их спуститься на мостовую и составить протокол, по итогам которого нарушители уплачивают штраф. Суммы эти бывают очень ощутимы, и бедные мастеровые стараются избежать наказания. Просят, суют мелочь на лапу, изредка скандалят. Так же случилось и с Одежкиным.

Он увидел артель плотников, которая с инструментами нагло шла по тротуару. Это было напротив речного училища.

Постовой остановил их и хотел препроводить в часть для составления протокола. Артельщики оказались выпимши и начали скандалить. И даже угрожать! Какой-то особо нервный кинулся на городового с кулаками. Его оттащили, но очень советовали служивому забыть происшествие…

– И что Одежкин? Забыл?

– Да. Он сробел – там десяток пьяных мужиков, весьма дерзких. И решил с ними не ссориться.

Дошло до меня. Я сделал Якову внушение, но полицмейстеру сообщать не стал. Иначе начет, а жалование у городовых и без того маленькое, двенадцать рублей в месяц. Пожалел, словом.

– Понятно. Могли эти люди затаить на городового обиду и подловить вечером?

Богородский задумался.

– М-м… Крайне маловероятно. До протокола не дошло, дело замяли. Зачем им будировать? Это же каторжное дело – на полицейского нападать!

Лыков не поддержал рассуждений пристава:

– С точки зрения здравого смысла так и есть.

Но мы-то с вами знаем, какие бывают идиоты. То и дело таких встречаешь! Залудит косушку и ходит, ищет, к кому пристать. А тут и искать не надо. Обидел его городовой! Значит, пойти и отомстить.

Богородский не нашел, что возразить. Действительно, мало ли дураков на белом свете! Вон по весне в их части случай был: два красильщика подрались, и один второго зарезал. А до того пьянствовали вместе, песни пели, обнимались… И кончилось кровью. А тут артель, в которой имеется беспокойный.

Полез с кулаками на городового при исполнении. Чем не версия?

Алексей решил поручить ее разработку Прозорову. Не хотелось ему искать каких-то плотников, не царское это дело. Но Владимир Алексеевич встретил его сетованиями:

– Вот же чертовщина! С выставки билетеры разбегаются!

– Какие еще билетеры?

– А которые в турникетах сидят. Сначала старший убег, а вчера еще трое!

– Старший – это который Лугвенев?

– Он самый. Сбежал еще, когда царь не уехал.