Ночные всадники

Два сыщика вышли на подъезд Главного дома. Владимир Алексеевич был обескуражен.

– Вот так всегда! Разорвись надвое, спросят: а почему не на четверо? Где ж я людей возьму для всех мазуриков? Штаты общей полиции на время ярмарки и выставки увеличили в четыре раза. А сыскное отделение, как имело восемь единиц, так с ними и осталось. Тут еще шлюху эту задавили!

– Что об этом говорить, – пожал плечами Алексей, – служба. Вы вот послушайте, что я узнал от пристава Богородского…

И он рассказал про стычку Одежкина с неизвестными плотниками, которая могла стать причиной убийства.

Прозоров загорелся:

– Любопытная идея. Я пошлю в часть Пузыревского, пусть копнет.

Губернский секретарь Пузыревский был помощником начальника сыскного отделения. Алексею он не нравился. Надутый какой-то и вялый. Будучи в чине выше своего шефа, он был обижен, что не его назначили на отделение. И действовал всегда спустя рукава. Но ведь так по всей полиции! Вон пристав выставки Муханов всего-навсего губернский секретарь, а помощником у него – надворный советник Веснин.

Подполковник – у поручика! И ничего. Служит Веснин и не жалуется…

– Вы вот что, Владимир Алексеевич. Пошлите лучше туда фон Бриггена. Он вам настоящий помощник, а не Пузыревский.

Коллежский секретарь смутился.

– А тот пусть займется билетерами.

Сам Лыков вызвал на беседу Ивана Одежкина. Брат погибшего служил в Рождественской части и был там на хорошем счету. Он пришел после дежурства – подтянутый, основательный.

– Скажите, Иван Степанович, были ли у Якова враги? – с ходу огорошил его сыщик.

Тот наморщил лоб и задумался. Вдруг лицо его дрогнуло.

– Антоха Рябзин, есть такой.

– Из наших бывший, из городовых. Смелый парень, но бесшабашный. Без царя в голове. Особенно когда водки нажрется…

– И что у них между собой вышло?

– А Иван его пьяного пытался усмирить. Когда Антоха буфетчику в «Стрельне» грозился морду начистить. Увел он тогда Рябзина и вечером доложил о том по команде, как полагается.

– Ого. И чем закончилось?

– Рябзина, понятно, пинком под зад.

Он и раньше нарывался, на «губе» сидел, штрафовали его. А тут терпение у начальства кончилось, и – вчистую. Антоха обещал отомстить. Пришел в часть, напал на брата, изломал ему шашку… Как же я сам об том не вспомнил?

Лыков затребовал формуляр уволенного городового. Антон Рябзин, бляха номер 101. Из крестьян. Отставной бомбардир 24-го летучего артиллерийского парка. Ишь ты, у пушкарей тоже есть «летучие»! В полиции отслужил всего четыре месяца.