Ночные желания

Отхлебнув портвейна, Уилл сказал, склонив голову:

— А не лучше ли тебе сейчас быть с твоей новоиспеченной супругой? Когда я и моя Сэлли обвенчались, то первую неделю не вылезали из кровати. Собственно, нашего малыша Гарри мы именно тогда и сделали.

По правде говоря, Рейну больше всего хотелось вернуться в Ривервуд и провести следующую неделю в постели с Мадлен. Но он запретил себе это. Лучше он будет держаться от нее подальше ближайшие несколько дней.

— Я планирую пробыть здесь, в Лондоне, некоторое время и проследить, как движется наше расследование.

Уилл добродушно покачал головой.

— Ты всегда ставил работу превыше удовольствий.

Действительно, удовольствие — это именно то слово, которое приходило ему на ум при мысли о его супружеском ложе, отметил для себя Рейн, ощутив нахлынувшие на него воспоминания о Мадлен. О прикосновениях ее шелковистой кожи, о мягкой податливой плоти, ищущей ласк его ладоней и губ.

Неожиданно энергичная реакция его тела на эти видения только укрепила графа в решимости оставаться пока подальше от Мадлен.

— Она, наверное, совсем не такая, как мадемуазель Жузе, раз ты решился жениться на ней, — заметил Уилл.

Неприятное напоминание о его бывшей любовнице заставило Рейна крепко сжать зубы. Уилл был одним из немногих, кто знал о болезненной ране, оставленной ее предательством.

Рейну было понятно, почему Камиль тогда с ним так поступила. Она горячо любила свою семью, а любовника — даже больше, и ее преданность им пересилила те чувства, которые она питала к Хэвиленду.

Когда ее отец оказался в оппозиции к начальнику полиции Фуше и над всем ее семейством нависла угроза преследований, она, ничуть не колеблясь, соблазнила Рейна, чтобы тот помог им благополучно бежать в Англию. Он бы и без этого спас их, если бы она рассказала ему правду. Но Камиль влюбила его в себя прежде, чем он осознал ее обман.

После этого Рейн удвоил рвение на службе, намереваясь с корнем вырвать свое глупое увлечение. Он ввязывался в наиболее опасные задания, сопряженные с максимальным риском для его жизни.

Он больше никогда не видел Камиль, хотя знал, что после окончания войны она и ее семья вернулись во Францию. Но эти переживания его полностью изменили. И хотя Хэвиленд уже не испытывал той горечи, что прежде, и не стал циничным, а только лишь значительно более осторожным, все же он не хотел бы повторить ту же трагическую ошибку.

Конечно, невозможно было избежать сравнения Камиль с его новой женой.