Ночные желания

Его мягкий смех усилил приятное тепло, наполнившее ее члены. Однако она по-прежнему не находила в себе сил для движения. Мадлен, по правде говоря, вообще сомневалась, что ее конечности когда-нибудь опять смогут служить ей, как прежде. Слившись с Рейном, она вновь ощутила ту потрясающую полноту чувств, но теперь не только телесную, но и душевную.

В то же время ее охватила радость на грани эйфории. Неистовый отклик Рейна на ее эротические манипуляции вселил в нее небывалую уверенность в своих способностях, породив еще более смелые надежды.

Несмотря на то что чувства не фигурировали в их сделке, любовь Рейна — вот чего она хотела, о чем она мечтала. Ее счастье было невозможно без покорения его сердца.

Конечно, она бы не осмелилась ему этого сказать, боясь, что он сразу же от нее отдалится. Но все же в ней уже зародилась надежда, что когда-нибудь Рейн станет испытывать потребность в ней не только из-за удовольствия, которое она ему может доставить, и не из-за детей, которых она мечтает ему родить, а из-за нее самой.

Вспомнив о своем секретном плане, Мадлен шевельнулась в его объятиях и запечатлела легкий поцелуй на его голом плече.

— Это был очень поучительный урок искусства любви, — промурлыкала она.

— Ты оказалась способной ученицей, — ответил он слабым голосом.

Подняв голову, чтобы взглянуть в его лицо, она обнаружила, что любимые глаза все еще закрыты, а на губах играет легкая улыбка, наполнившая ее желанием проникнуть в мысли супруга.

В ее груди усиливалось волнение — опасный признак, как уже знала Мадлен. Ей следовало прекращать эту сладострастную игру прежде, чем она выдаст свои чувства.

«Еще только минуту», — пообещала она себе, со вздохом удовлетворения укладываясь щекой на его выпуклое плечо.

Рейн чувствовал себя таким же вялым, испытывая всеобъемлющее состояние насыщенности.

Странно, что поначалу она казалась ему дурнушкой. Сейчас в ней не осталось ничего от невзрачной одинокой девушки, которой она представилась ему при первой встрече. Ее врожденная чувственность не просто возбуждала и волновала его — она как нельзя лучше соответствовала его сладострастной натуре. Он все еще ощущал на коже лихорадочный жар от ее близости, хотя остывающая вода охлаждала.