Ночные желания

— Ее не жалко отдать за то, чтобы выручить твоего брата из беды. И-прежде, чем ты начнешь опять протестовать против моей «благотворительности», хочу тебе сказать, что это был наш свадебный подарок Джерарду.

Она ощутила безмерную благодарность, заполнившую ее сердце. Ей очень хотелось, чтобы ее брат смог обрести счастье, и Рейн сделал это желание реальностью. Если бы она не влюбилась в него раньше, то сейчас его щедрость, безусловно, завоевала бы ее сердце.

При этом, правда, Мадлен понимала, что ее собственный шанс стать счастливой очень слаб.

Сейчас девушка не могла прочесть в глазах графа, что он чувствует, но она еще хорошо помнила его сегодняшние злые обвинения. Не имея доверия Хэвиленда, она даже не надеялась завоевать его любовь.

Однако голос мужа был вполне спокойным, когда он вновь заговорил.

— Думаю, нам нужно заехать в гостиницу оплатить счет и забрать твои вещи. И мне следует переговорить с Джеймсом перед тем, как мы вернемся в Лондон.

Мадлен посмотрела на него вопросительно.

— Да, — ответил Рейн.

 — Я отпущу нанятый тобою экипаж, и ты сможешь ехать со мной. У меня в Лондоне срочное дело, так что нужно спешить.

Она почувствовала неловкость. Учитывая все недавние события, расшатавшие их взаимоотношения, Мадлен не знала, сможет ли выдержать многочасовую поездку с Рейном наедине. С другой стороны, после всего, что он для нее сделал, она не считала возможным оспаривать его решение.

Когда они приехали в «Синий кабан», Мадлен послушно поднялась наверх забрать свои вещи. Потом, пока Рейн занимался делами, о которых говорил ей перед этим, она вернулась в экипаж и стала дожидаться его.

Девушка была глубоко погружена в свои невеселые мысли, когда миссис Пиллинг поспешно вышла на двор с большой корзиной в руке, которую и вручила Мадлен.

— Его светлость распорядились принести эту провизию для вас, миледи. И горячие кирпичи, чтобы вы согрели ноги.

Рейн очень внимателен, отметила Мадлен, хотя, скорее всего, его забота о ее комфорте продиктована только лишь вежливостью и галантностью по отношению ко всему женскому полу, а не желанием угодить лично ей.

Горячие кирпичи были очень кстати ввиду того, как она продрогла. Что, впрочем, было следствием не столько осенней свежести, сколько угнетенного состояния, в котором пребывала девушка.

Когда Рейн наконец устроился на бархатных подушках сиденья рядом, все ее женское существо отреагировало на близость с ним так, как это происходило всегда — Мадлен ощутила прилив тепла и возникающее желание.