Ночные желания

— Полагаю, Эккерби, теперь вам лучше удалиться, не дожидаясь моей помощи.

Такое обращение привело барона в ярость. Его испепеляющий взгляд сперва уперся в Рейна, а затем в Мадлен.

— Забираю свои последние слова обратно, — обратился он к ней, повернулся на каблуках и горделиво удалился.

Все это время Мадлен держала себя в руках, но после ухода лорда ее охватила нервная дрожь.

— Спасибо, что не выдали, — пролепетала она, поворачиваясь к Рейну. — И извините за доставленные неудобства.

— Ну что вы, какие неудобства, — ответил тот беспечно.

 — Мне было приятно играть роль вашего возлюбленного.

— Обычно я не целуюсь с первым встречным.

Мадлен перевела взгляд на пистолет, который он по-прежнему держал в руке.

— Вы вернете мне мое оружие?

— Это зависит от ваших дальнейших намерений. Вы же понимаете, что ваше появление здесь с пистолетом вызвало у меня некоторый дискомфорт.

— Вам ничего не грозило. Мне нужно было защититься от его приставаний. У барона Эккерби… не совсем благородные намерения в отношении меня.

— Да, я так и понял, — сказал Рейн. — И вы бы его застрелили?

— Думаю, что нет, но лучше быть во всеоружии.

— То есть он предложил вам стать его любовницей, и вы отказались?

— Конечно, я отказалась. Я никогда не буду ничьей любовницей. Особенно того, чья самонадеянность выводит меня из себя. Тщеславие не позволяет ему примириться с моим отказом. Однако я недооценивала его. Вот уж не думала, что он пустится преследовать меня по пути в Лондон.

Девушка с опаской покосилась на дверь.

— Я еще немного здесь побуду, если вы не возражаете.

— Ни в малейшей степени. Но вас, наверное, смущает уединение с незнакомцем.

Она перевела взгляд на Рейна.

— Я рискну, вы производите впечатление джентльмена.

Мнение Рейна о ней было столь же высоким: и внешность, и манеры выдавали в ней истинную леди.

Ему было понятно, почему барон домогался ее. Мадлен не являлась красавицей, более того, внешность ее была простовата, черты лица несколько мужеподобны, а кожа имела желтоватый цвет.

Ее неопределенного оттенка серовато-каштановые волосы были стянуты сзади в безыскусную косицу. Но тело девушки… даже сквозь складки мешковатой ночной сорочки угадывались его налитые формы.

Ее цветущая плоть чрезвычайно его притягивала…

— Теперь вы могли бы меня и отпустить, — сказала Мадлен стесненным голосом, прерывая сладострастные размышления Рейна и заставляя вспомнить, что его рука все еще обвивает ее талию.

Пришлось подчиниться, хотя ему этого и не хотелось.