Онлайн-библиотека книг
Пожимает руки, кивает, улыбается, проходит через все здание к своему кабинету.
Мысли заняты двумя сестричками, которых приютил. Он ставит себя на место родителей. Он вынужден вмешаться в ситуацию, но в то же время Владимир не хочет подставить их папу.
Солидарность.
Что бы это слово ни значило, для Владимира оно значит одно – окажись он на месте родителей Майи с Лилией, хотелось бы, чтобы нашелся такой полицейский, который отнесся бы к происходящему так, как это сделал он. И не стал бы спешить с выводами и не стал бы поступать согласно бездушной инструкции.
Дверь в кабинет нараспашку.
– Доброе утро.
Владимир здоровается и останавливается при входе.
На его рабочем месте, на его стуле, за его столом сидит Брянцев. Он помешивает ложкой дымящийся напиток, налитый в любимую кружку Владимира, и разбирает по стопочкам бумаги.
– Ого. А вот и он! – вместо приветствия театрально восклицает начальник и хлопает ладонью об стол. – Наша звезда. Закрывай дверь, проходи.
Брянцев отодвигает стопку листов и показывает – присаживайся напротив меня.
Владимир приподнимает угол двери, помогает коленом и закрывает. Подходит к своему столу, но не садится.
Очевидно, начальник не в духе. И очевидно, что перегруженным работой утром он не просто так дожидается своего подчиненного.
– Нормально вы с твоим другом вчера. А?
Владимир не отвечает.
Какое из вчерашних происшествий стало поводом утреннего визита начальника?
– Молчишь?
Владимир не собирается оправдываться. Он умеет признавать вину. Он не боится ответственности.
Выяснить бы только, в чем именно нужно каяться.
– Отличились, ничего не скажешь. Красавцы.
Владимир молчит.
Неужели начальнику стало известно о пропавших и скрывающихся в квартире полицейского девочках?
– Я не понимаю.
– Свои «понимаю не понимаю» успеешь еще рассказать. Кому-нибудь, кто готов будет послушать.
– Но я же…
– Молчать! Не перебивай меня!
Он осекается и перебивает сам себя.
– Хотя после вчерашних подвигов. – Брянцев тяжело вздыхает. – Загибай пальцы.
Владимир садится.
– Поймите. Я не мог поступить иначе.
– Да?
– Если бы на их месте оказался мой ребенок?
Брянцев хмурится.
– Какой еще ребенок?
– Мой. Костик.
– Не морочь мне голову. Я говорю, пальцы загибай. Уважаемых людей задержал, это раз. Самовольно ушел с работы, два. В супермаркете… спецоперацию провел.
Значит, о девочках ему неизвестно. Владимир незаметно облегченно выдыхает, старается не показать, что остальное его не пугает.
– Ты загибай, загибай.
