Номер 19

Присесть ему никто не предложил, да если бы и предложили, он бы отказался.

Васильевна молчит.

Женщина притаилась. Выжидает. Только когда убеждается, что гость пришел с миром, она нажимает на кнопку, отключает питание и отворачивается от монитора.

– Что у тебя?

– Мне нужно узнать по Лесной.

Владимир решает не выдумывать и спрашивает напрямую. Быстрее поговорит, быстрее сможет уйти.

Васильевна приспускает очки на нос и пристально смотрит.

– А что по Лесной? Там у нас все в порядке.

– Никто не числится как неблагополучный?

– А с чего такой интерес?

Васильевна щурится, отчего ее лицо становится еще сильнее похоже на поросячье рыло.

– Особого интереса нет. Просто уточняю.

– Владимир, у вас есть что-то, что следует сообщить мне?

Как так у нее получается? Вместо ответа на один мой простой, конкретный вопрос она успевает задать три свои.

– Сообщить? Нет. Просто это мой район. – Владимир незаметно для себя начинает оправдываться.

– И?

– Я там патрулирую и хотел бы получше узнать, что да как.

Васильевна, кажется, не верит. И она ничем не поможет.

– Владимир. Одобряю ваше рвение. Лучший способ выйти из… вашей с нами ситуации – это погрузиться в работу.

Она опять все сводит к проблеме Аллы и Кости. Возможно, она что-то понимает, а возможно, делает вид.

– Да. Спасибо за совет.

Владимир едва удерживается, чтобы не нахамить после фразы о «вашей с нами ситуации».

– На здоровье, – говорит женщина, которая привыкла, что последнее слово всегда остается за ней.

Зря Владимир обратился к ним.

Знал же, что общение с соцопекой – пустая трата времени. С этими людьми он не сможет найти общий язык.

Зря.

– Так что по Лесной? Есть данные? Может, стоит обратить особое внимание на кого-то?

– Работать, работать и еще раз работать, – безучастно говорит Васильевна и погружается в изучение документов.

Она даже не слушает, о чем ее спрашивают.

Зря.

Владимир чувствует, как закипает кровь.

С каким удовольствием он бы сейчас вмазал этой старухе-хряку с размаху по голове. Топором.

Но только чтобы она не сразу умерла. Пусть посмотрит своими глазенками, пусть увидит его улыбку. И он не Раскольников, он сумеет насладиться ее страданиями. «Работать, Владимир», – говорит голова с торчащим из нее здоровенным острым колуном. Голова моргает и ничего не понимает. Просто мотается на толстой шее влево-вправо и разбрызгивает красные струйки на стены. Топорный флюгер.

– Работать, – повторяет Васильевна, обращается сама к себе.

– Да. Так и поступлю.