Номер 19

Все ты понимаешь. Ты до сих пор называешься его другом. Лжец и трус! И даже сейчас, когда очевидно, что тебя разоблачили, у тебя не хватает мужества сознаться.

Катя говорит, что она долго ждала момента, чтобы высказать все это Глебу в лицо. Ждала, но теперь ей противно продолжать беседу.

Она говорит, что рада, что они с Глебом расстались. Говорит, что таких знакомых ей не надо.

– И, Глеб, перестань отрывать ручку. Дверь открывается наружу.

Катя пытается захихикать, но у нее не получается.

Она говорит, что ее сестра оказалась права насчет Глеба.

– В отличие от тебя мое слово чего-то да стоит.

Она говорит, что узнает все, что получится. Если не в своей больнице то, возможно, у коллег из другой есть нужная информация.

Глеб молчит. Он наконец-то справился с дверью, получил то, за чем пришел, и даже больше. Теперь стоит одной ногой в коридоре, собирается, но не уходит.

– Ничего не обещаю, Глебушка. – Она вкладывает все свое отвращение, произнося его имя. – Но я постараюсь.

Глеб ждет. Он смотрит на телефон.

– Ну? – спрашивает он пересохшим ртом.

– Иди. Я не собираюсь при тебе звонить. Размечтался. Когда что-то выясню, сообщу.

Она трет ладонями лицо.

– Я не ты. Мне можно верить.

– Номер у меня прежний.

– Знаю, – говорит Катя, в очередной раз осекается и добавляет: – Трубку в этот раз снять не забудь.

Глеб выходит из лечебницы.

Беседа прошла плохо. Он знал, что приятно не будет. Но встреча оказалась куда хуже, чем он мог ожидать.

Столько грязи, намеков и прямых обвинений.

Глеб ни в чем не признался. Промолчал. Прикинулся дурачком. Он не подтвердил и не опроверг ни одной из Катиных теорий.

Но факт остается фактом.

– Катя все узнала.

Каким-то образом все узнала. От кого? Правду знают только два человека – он и Алла.

– Или не только?

Глеб шепчет себе под нос и выдувает дым.

Что Кате еще известно?

Все? Но это же невозможно. Не логично. Алла не общается с Катей. Я не рассказывал никому. Ни одной душе.

А если она знает все?

– Нет. Не может быть.

* * *Владимир возвращается домой.

Никакой ясности его визит в соцопеку не внес. На Лесной никаких происшествий. Получается, либо Лилия соврала, либо ее отец запретил обращаться в полицию, либо Васильевна намеренно ему ничего не сказала, потому что это не его дело.