Номер 19

Скрежещущие рифы электрогитар, мало отличавшиеся от визжания бензопилы, барабанная дробь, лязг тарелок и зубодробильные басы – все это слилось в невообразимо дикую какофонию, которая буквально взрывала ее мозг изнутри. К этому термоядерному коктейлю добавилось хриплое рычание вокалиста, чей голос больше смахивал на рев пещерного льва, от которого у простого обывателя смерзлась бы кровь в жилах.

«Поросята» стащили Ксению с каталки, уложив ее прямо на пол рядом с двумя громадными черными досками.

– Господи… – чуть слышно сказала она, глядя на темный свод помещения. – …Достойное по делам моим получаю… но прости мне… и дай мне терпения… чтобы не роптать на Тебя…"

"Ксения с ужасом смотрела на приближающегося огромного мужчину в грязных кожаных штанах. Улыбка на его заляпанной кровью маске вызывала содрогание.

Это был Коху.

Она уже видела его раньше. В прошлый раз, когда ее мучили эти жестокие подростки, кидая в нее гарпуны, этот жуткий человек руководил всем этим…

Но сейчас, на фоне этой ужасной музыки, изрыгающейся из вибрирующих динамиков, ей почудилось, что к ней идет сам дьявол.

На крепком, словно вырубленном из дуба теле ведущего Вечеринки не было ни единого чистого участка кожи – все было покрыто заскорузлой коркой крови. Жуткая улыбка на пластиковой маске, казалось, стала еще шире, напоминая огромный разрез.

В одной руке Коху держал толстые гвозди, в другой – стальной молоток с прорезиненной рукояткой.

– Господи… будь милостив ко мне… грешной, – прошептала Ксения.

Сложив молоток и гвозди на пол, Коху ухватился за одну из досок, перетаскивая ее в центр помещения, где прямо в полу зияла глубокая дыра.

– Приведите гостей, – приказал он «поросятам», и те заспешили к дверям.

– …Помоги же мне возлюбить врагов моих… – продолжала Ксения, прикрыв веки. От оглушительно лязгающих и содрогающих воздух аккордов ее мутило, очертания предметов расплывались перед глазами.

Тем временем Коху приладил второй брус поперек первого, более длинного и с помощью отвертки принялся скреплять их никелированными шурупами.

Громкость музыки немного убавилась.

– Это она? – услышала Ксения чей-то гнусавый голос.

– Она, – подтвердил один из «поросят».

– Дежурные свободны, – рявкнул Коху, закручивая последний шуруп. «Поросята» молча засеменили на выход, прихватив с собой каталку.