К тому же, все так получилось». И через неделю, и еще через неделю, и через месяц она не появилась. Я считала, что со временем все забуду – но не смогла. Остаюсь дома одна, чувствую вокруг ее присутствие, и не могу успокоиться. Не могу играть на пианино, не могу даже думать. За что ни возьмусь – ничего толком не выходит. Прошел примерно месяц – и вдруг обращаю внимание: иду по улице – и что-то не то. Соседи на меня как-то странно смотрят. Холодно. Конечно, здороваться здороваются, но голос и обхождение – не как раньше.
Раньше соседка иногда заходила, а теперь сторонится. Вообще-то я старалась не принимать все это близко к сердцу. Начнешь беспокоиться по таким пустякам – верный признак заболевания.
И вот однажды приходит одна моя знакомая. Примерно одного со мной возраста, дочь материнской подружки. Наши дети ходили в один сад, и мы дружили семьями. Так вот, она неожиданно приходит и говорит: «Знаешь, какие о тебе ходят слухи?» «Нет, – отвечаю я. – Какие?» «Какие-какие… даже язык не поворачивается сказать».
«Что значит, не поворачивается? Начала – так продолжай. Говори все, как есть».
Но она все равно сильно стеснялась, и мне пришлось выспрашивать. Раз пришла – значит, собиралась рассказать. Сначала помялась, но все же выложила. По ее словам, пошел слух о том, что я – отъявленная лесбиянка, к тому же, несколько раз лежала в психушке. Я дескать раздела пришедшую на урок девочку, собираясь поглумиться над нею, а когда та начала сопротивляться, избила так, что все лицо распухло. Придумано-то лихо, но я удивилась другому: откуда ученица моя узнала, что я лежала в больнице.
«Я давно тебя знаю и говорила им всем, что ты – не такой человек, – сказала приятельница. – Но мать той девочки поверила и разболтала всем соседкам, как ты глумилась над ее дочерью. Навела о тебе справки и узнала о твоем психическом заболевании».
Судя по ее рассказу, однажды – ну, то есть, в тот самый день – девочка вернулась с занятий музыкой вся зареванная. Что случилось? – спрашивает мать. Лицо распухшее, губа разбита, кровь сочится, на блузке не хватает пуговиц, трусы разорваны.
Поверишь? Естественно, для пущей убедительности все это она сделала сама. Заляпала блузку кровью, оторвала пуговицы, отодрала с лифчика кружева, наревелась, пока глаза не покраснели, все волосы спутала, в таком виде заявилась домой и наврала там с три короба. Так и вижу, как все это было."
"Но разве могла я винить всех только за то, что они поверили россказням той девочки. Я бы сама на их месте поверила.
