– Что, правда?
– Конечно, правда. Я это чувствую. Инстинктивно. И что ты ответил?
– Я не знал, что сказать. Ну, вроде, не переживайте, все нормально. Я побеспокоюсь и о билетах, и о Мидори.
– То есть, пообещал отцу… заботиться обо мне, – сказала Мидори и серьезно посмотрела мне в глаза.
– Да нет же, – суетливо прервал я. – Я же тогда и не понял толком, что к чему…
– Не переживай. Это шутка. Я просто немного над тобой пошутила, – сказала Мидори и засмеялась. – Ты в эти минуты такой милый.
Допив кофе, мы вернулись в палату.
Отец продолжал крепко спать. Если совсем близко, то слышалось его сонное дыхание. Дело шло к вечеру, и свет за окном окрашивался в мягкие тихие тона, осенние уже по-настоящему. На провода уселась, посидела и унеслась прочь стайка птиц. Мы с Мидори забились в угол палаты и тихо беседовали. Она посмотрела на мою руку и предсказала:
– Ты проживешь до пятисот лет, будешь трижды женат и погибнешь в аварии.
– Неплохая судьба, – ответил я.
В пятом часу проснулся отец. Мидори села в изголовье, промокнула пот, дала попить, спросила, как голова.
Пришла медсестра, измерила температуру, пометила, сколько раз больной помочился, проверила капельницу. Я тем временем уселся на диван в комнате отдыха и посмотрел прямой репортаж футбольного матча.
– Ну, мне пора, – сказал я, когда пробило пять. Затем обратился к отцу: – Мне надо идти на работу. С шести до половины одиннадцатого продаю пластинки на Синдзюку.
Он посмотрел на меня и легонько кивнул.
– Послушай, Ватанабэ, я не знаю, как это сказать, но я очень благодарна тебе за сегодня.
Спасибо, – сказала Мидори, провожая меня до выхода из больницы.
– Да не за что, – ответил я. – Если понадобится, могу приехать в следующее воскресенье. Мне хотелось бы опять увидеться с твоим отцом.
– Серьезно?
– Все равно в общежитии, по большому счету, делать нечего. А здесь можно поесть огурцов.
Мидори скрестила на груди руки и постукивала каблуком по линолеуму.
– Сходим опять куда-нибудь выпить? – сказала Мидори, слегка наклонив голову набок.
– А порно-кинотеатр?
– Посмотрим кино и поедем выпивать, – ответила она. – И, как всегда, будем сполна говорить о всяких непристойностях.
– Не мы, а ты, – возмущенно поправил я.
– Какая разница? Во всяком случае, за этими разговорами напьемся в стельку и в обнимку пойдем назад.
– Что будет дальше, я примерно представляю, – вздохнул я. – Я буду тебя убалтывать, а ты – ни в какую.
– Хм-м.
– Ладно, приезжай, как сегодня утром. В следующее воскресенье.
