Я прошу одного знакомого из персонала, вот он меня понемногу и снабжает.
– Иногда любим поддать на пару, – шутливо сказала Наоко.
– Хорошо вам.
Рэйко достала из холодильника и откупорила бутылку белого вина, принесла три фужера. Вино легкое и приятное – будто его сделали здесь же, на заднем дворе. Закончилась пластинка, Рэйко достала из-под кровати гитарный чехол, слегка подстроила инструмент и неспешно заиграла фугу Баха. Пальцы местами не поспевали, но играла она душевно. Как-то тепло и близко. В самой игре звучала радость.
– Я взялась за гитару уже здесь. В комнате ведь пианино нет. Вот и осваивала сама. Правда, пальцы – не для гитары, но получается сносно. И мне нравится играть на ней. Такая маленькая, простая и нежная… как уютная теплая комната.
Она сыграла что-то еще. Фрагмент какой-то сюиты. За бокалом вина, всматриваясь в пламя свечи, я прислушивался к Баху и, сам того не заметив, успокоился. После Баха Наоко попросила сыграть «Битлз».
– По заявкам слушателей. – Рэйко прищурилась. – Как сюда приехала Наоко, с тех пор я вынуждена играть сплошных «Битлз».
Раб печальной музыки.
И она очень прилично заиграла «Michelle».
– Хорошая мелодия. Мне нравится. – Рэйко отпила вино и закурила. – Словно дождь шуршит над широким лугом.
Затем она сыграла «Nowhere Man» и «Julia». Иногда зарывала глаза и покачивала головой. И опять пила вино и курила.
– Сыграй «Норвежский лес», – попросила Наоко.
Рэйко принесла из кухни копилку в форме зазывно поднявшей лапу кошки, Наоко достала из кошелька стоиеновую монетку и бросила внутрь.
– А это еще зачем? – удивился я.
– У нас так заведено: когда я прошу сыграть эту песню, опускаю монетку. Я специально так делаю, потому что она мне нравится больше всего. Это просьба от сердца.
– Эти деньги идут мне на сигареты."
"Рэйко хорошенько размяла пальцы и заиграла «Norwegian Wood». Она вкладывала в мелодию всю душу, но порыву чувств при этом не поддавалась. Я тоже достал из кармана сто иен и опустил в копилку.
– Спасибо, – улыбнулась Рэйко.
– Иногда слушаю и мне становится невыносимо грустно. Не знаю, почему, но мне кажется, что я заблудилась в дремучем лесу, – сказала Наоко. – Я одна, темно и холодно, никто не придет и не спасет. Поэтому она не играет эту песню, пока я не попрошу.
– Как в «Касабланке», – тихонько рассмеялась Рэйко.
Затем Рэйко сыграла несколько композиций боссановы.
Я все это время рассматривал Наоко. Она, как и писала в своем письме, выглядела бодрой, загорелой и подтянутой.
