Наоко уселась с ногами на диван и уткнулась в колени подбородком.
– Знаешь, мне хочется больше узнать о тебе, – сказала Наоко.
– Говорю же, обычный. Из простой семьи. Воспитывался как и все. Лицом – так себе. Успехи в учебе – посредственные. В голове – обычные мысли.
– А разве не твой любимый Скотт Фицджеральд писал: «Нельзя доверять человеку, считающему себя обычным»? Помнится, я брала у тебя эту книгу почитать, – поддразнила меня Наоко.
– Точно, – признал я. – Но я не умышленно так сказал. Просто на самом деле я считаю себя обычным человеком.
Вот, ты, например, можешь найти во мне что-нибудь необычное?
– Естественно, – удивилась Наоко. – Разве ты не понимаешь? Если бы не так, думаешь, я легла бы с тобой в постель? Или ты думал, что я пьяная, и мне уже все равно, что и с кем?
– Нет, конечно, я так не считаю.
Наоко молчала, разглядывая свои носки. Я тоже не знал, что сказать, и пил вино.
– Сколько у тебя было женщин? – как бы очнувшись, тихо спросила Наоко.
– Восемь или девять, – признался я.
Рэйко прекратила играть и неожиданно положила гитару на колени.
– Тебе, поди, еще и двадцати нет? Как же ты живешь?
Наоко молчала и пристально смотрела на меня ясным взглядом. Я рассказал Рэйко, как переспал, а затем расстался с первой своей девчонкой. И что при этом почему-то так и не смог ее полюбить. А затем рассказал и о том, как идя на поводу у Нагасавы, спал с незнакомыми девчонками.
– Я не оправдываюсь, но было тяжело, – сказал я Наоко. – Почти каждую неделю встречаться и разговаривать с тобой, сознавая, что в твоем сердце – лишь Кидзуки.
От одной этой мысли становилось тягостно. Может, поэтому я спал с чужими.
Наоко несколько раз кивнула, затем подняла голову и посмотрела мне в лицо.
– Помнишь, ты спросил тогда, почему я не спала с Кидзуки? Ответить?
– Пожалуй, будет лучше.
– Я тоже так думаю. Мертвый навсегда останется мертвецом. А нам нужно жить дальше."
"Я кивнул. Рэйко раз за разом отрабатывала сложный пассаж.
– Мне хотелось близости с Кидзуки. – Наоко сняла заколку, распустила волосы и принялась крутить в пальцах пластмассовую бабочку.
– Естественно, он тоже хотел меня. Мы пробовали много раз, но все было тщетно. Ничего не получалось. Почему, я тогда не знала, как, впрочем, не знаю и сейчас. Я любила Кидзуки. Если он хотел, я была готова сделать для него все, что угодно. Но не получалось.
Наоко опять собрала и заколола волосы.
– Внутри все было сухо, – тихо сказала она. – Не раскрывалось. Ничуть. И было больно. Сухо… и больно.
