– Вы как раз вовремя, жаркое почти готово!
Радостный голос Фелисити заставляет меня вздрогнуть и повесить тренч мимо настенного крючка. Господи, эти слова звучат так, будто мы пришли в гости к ней.
– Миссис Вуд, а Сойер только что попытался залезть в десерт! Мне пришлось ударить его полотенцем. Снова.
Код красный! Это звучит как кухонный флирт. Тренч опять падает на пол.
– Да чтоб тебя! – шепчу я, вешая его заново.
– Разрешаю ударить его чем-нибудь потяжелее.
– Вот так и надо воспитывать мужчин, – шутит мама.
Все смеются, включая меня. Все искренни, кроме меня.
Вид накрытого стола в гостиной отправляет меня в прошлое, когда нам с Сойером было по двенадцать лет. Тогда его родители еще были женаты и обожали принимать гостей, особенно Скарлетт.
Стол сервирован фарфоровой посудой, отполированные столовые приборы и бокалы блестят. Аккуратно свернутые тканевые салфетки подпоясаны серебристыми кольцами, в подсвечниках горят высокие свечи.
Несмотря на внешнюю изысканность, красоту и ностальгию я чувствую себя неуютно, словно надела мокрые вещи.
В последний раз такой стол накрывался в этом доме не на семейные праздники, не на дни рождения Сойера или Зоуи, а когда Джейсон Вуд был главой этой семьи.
По недовольному выражению лица вошедшей в гостиную Зоуи я понимаю, что мне не одной это кажется странным. Плюхнувшись на стул напротив меня, Зоуи скрещивает руки на груди и, насупившись, смотрит в окно, словно не выносит одного вида накрытого стола.
Когда в комнату заходит Сойер, я впиваюсь ногтями в ладони и пытаюсь поймать его взгляд.
Коротко кивнув в приветствии, он садится рядом с сестрой и устремляет взгляд в экран телефона. Лаймовая резинка все еще на его запястье, и от этого я чувствую себя чуть лучше.
Скарлетт сажает Хэнка во главу стола, чем заставляет своих детей многозначительно переглянуться.
– Перед тем как мы начнем, – говорит Хэнк, – нужно помолиться. Может, кто-то хочет начать? Зоуи?
– Что еще за бред? – бурчит она, вжимая голову в плечи. – Мы никогда так раньше не делали, и я не собираюсь начинать.
Накрывая колени тканевой салфеткой, Скарлетт заметно краснеет, стыдясь грубого тона дочери.
– Райли у нас потрясающий оратор! – радостно заявляет мама, пытаясь избавить всех от неловкости. – Однажды она даже рассмешила пастора Мюррея, когда задрала его сутану до самых колен.
Боже, прошу, только не истории из моего детства.
– Мне было три года, – напоминаю я. – Не то чтобы это было моим хобби в сознательном возрасте.
