– И все же я попробую, – говорит мама, выходя из комнаты.
Каллум Брайт. Черт возьми. Я напрочь забыла о нем, шантаже и угрозах.
– Ты правда избила его? – спрашивает Сойер, присаживаясь рядом на край стола.
– Просто хлопнула полотенцем пару раз.
Кивнув, он берет со стола мои духи во флаконе в виде персика и неспешно вертит в пальцах.
– Удивительно. Говоришь, что он шантажировал тебя нюдсами, затем забираешь слова обратно, а после избиваешь его.
Вздохнув, я сжимаю переносицу, пытаясь набраться смелости.
– Сойер, есть кое-что важное, что точно нужно обсудить.
Если мы собираемся… Собираемся продолжить то, что начали только что, я хочу, чтобы какое-то время это оставалось в секрете.
– От родителей? Боюсь, будет сложно, потому что твоя мама наверняка уже радостно звонит моей и рассказывает, какую пиццу мы тут заказывали.
Тяжело сглотнув, я качаю головой.
– Не от родителей.
Сойер вскидывает брови.
– Не хочу афишировать и привлекать к нам лишнее внимание. Только не после всех этих скандалов в интернете.
Я слишком устала от сплетен и обсуждений."
"Его молчание заставляет мои ладони вспотеть с двойной силой, и я осторожно вытираю их о бедра.
– Хорошо. – Он опускает ресницы. – Сколько времени тебе нужно?
– Не знаю. Как минимум месяц. – Вспомнив разгневанное лицо Каллума, я едва сдерживаю недовольный стон. – Может, два.
– Для маленьких принцесс.
– Что?
– На флаконе написано, что это парфюм для маленьких принцесс.
Да, я пользуюсь детскими духами. Не вижу в этом ничего криминального.
– Это не мои, Фелис оставила.
Сойер снимает крышку и подносит ее к носу.
– Твой запах. Ты всегда пахнешь персиком.
От его слов я почему-то хочу разреветься. Губы болят от желания целовать его без остановки, но я неподвижно сижу и судорожно пытаюсь понять, о чем Сойер думает.
– Я влюблен в тебя уже очень давно, думаю, что с самого детства, просто не осознавал. Полное осознание того, насколько сильно и серьезно я влип, было слишком внезапным и чертовски напугало меня. Это произошло прошлым летом.
Ты сказала, что уезжаешь с родителями на две недели на озеро Тахо и там будет плохая связь, так что у нас вряд ли получится общаться. Мне стало страшно от того, какую панику я испытал. Не видеть тебя и не общаться целых две недели. Черт возьми, это же целая вечность.
Я тогда подумала то же самое.
– Ты уехала, и все вокруг вдруг потеряло смысл, стало неинтересным. Игра на гитаре, работа в сервисе, тусовки с «Мерсер». Я запаниковал. Чертовски сильно запаниковал.
