Хотя даже эта болезненная близость с четкими границами дозволенного все равно делает меня счастливой.
– Ты что, делаешь пометки прямо в книге? – спрашивает Сойер, шелестя страницами.
– Отмечаю некоторые моменты текстовыделителем.
– Это преступление, пусть даже и с такой ужасной книгой, как эта.
– Преступление – оставлять ее после прочтения такой, будто она новая. По потрепанности книги можно определить, насколько сильно мне понравилась история.
– Мне всегда казалось, что любимые книги берегут и сдувают с них пылинки.
– Видишь сбитый уголок? Это я швырнула книгу о стену, когда умер мой любимый второстепенный персонаж. С четыреста тринадцатой по четыреста сорок восьмую страницу в разных местах будут разводы от моих слез. Загнутые уголки страниц – пометки, когда я потеряла в одеяле закладку. Срез местами посеревший, потому что я носила ее с собой в рюкзаке даже после прочтения, чтобы возвращаться к любимым моментам. Этот экземпляр теперь не только история героев, но и история моего прочтения со своими шрамами.
– Я указываю на сбитый уголок. – Автор потрепал персонажей, а я саму книгу. Все честно."
"– И даже вот это. – Сойер указывает в самый низ страницы, где осталось жирное пятно от моего пальца. – Винтаж по-читательски, да?
– Нет, – признаюсь я, поморщив нос. – Это уже свинство. Кажется, я тогда опять сорвалась с диеты и ела пиццу. Это почти так же ужасно, как и переворачивать страницы обслюнявленным пальцем.
Усмехнувшись, Сойер внимательно разглядывает книгу.
– Странно.
– Что именно?
– Она не похожа на тебя.
В смысле у тебя всегда все по полочкам, буквально. – Он кивает на книжный стеллаж, где на полках корешки обложек стоят строго по цветам. – То же самое и с твоими вещами в шкафу. А эта книга – просто олицетворение небрежности.
– Это мой единственный минус.
– Да, и еще толстые бока.
Я знаю, что Сойер шутит, поэтому совсем не обижаюсь, хотя все равно легонько хлопаю ладонью по его груди, но это скорее повод лишний раз прикоснуться к нему.
– Ладно, что у нас тут? – Прочистив горло, он решает начать читать с первого попавшегося момента.
– Либретта сладостно вскрикнула, когда Град ворвался в ее лоно резким толчком.
По тому, как Сойер тяжело вздыхает, легко догадаться, что он не оставит этот момент без комментария.
– Всего лишь одно предложение, а у меня уже чертовски много вопросов, Райлс.
– Давай.
– Град? Что за идиотское имя? И где парень с холодным членом? А еще «ворвался» звучит так, будто он с опозданием забежал в класс.
