Новая жизнь

Это грех отрицать. Очень пригодиться может.

– Почем? – задал я самый существенный вопрос.

– Большие по три, а маленькие по две пятьсот, потому что без граников, – скороговоркой ответил он.

– Побойся бога! – аж подскочил на месте Саркис. – Толя, я тебя не первый год знаю! Давай нормальную цену.

– Да я же тебе накладные показал – они же дороже стоят, если с чемоданчиками считать! – аж заголосил Толян. – А ты «сто третьими», что у меня брал, по две пятьсот за ствол здесь торговал без всяких чемоданчиков, мне пацаны рассказали.

– Толя, будто ты за них хоть копейку заплатил, – с укоризной заявил Саркис.

– А вот это не твоя проблема, – отрезал Толян. – Товар мой – цена моя. Где взял – там больше нет. К тому же мне делиться надо. Думай!

Судя по всему, харьковский Толя и дилижанский Саркис торговались уже давно. Я отозвал Саркиса в сторону, тихо спросил:

– А ты что, не зарабатываешь?

– Ну что я – с друзей буду брать? – возмутился Саркис. – Ты мне долю в деле дал, а я на тебе наживать? Только дорого он просит: торгуйся.

Я повернулся к картинно, но неискренне надутому Толяну, хотел согласиться, но Саркис меня опередил:

– Толя, если я не возьму, то никто в городе не возьмет. Иди тогда на улице торгуй, с лотка – как раз твой уровень. Паоло, что в центре торговал, неделю как закрылся, конкуренции не выдержал. А кроме него остался только я.

– У терминала магазин открылся, – напомнил Толян.

– Так я им и управляю, – захохотал Саркис. – В доле я там, а главный пайщик в отъезде.

Толян вздохнул, уставился в потолок. С десяток секунд думал, шевеля губами, затем повернулся к нам и сказал:

– Давай пятнадцать пятьсот на круг – и забирай.

– Штуку скинул? – переспросил я. – Пятнадцать – и я деньги прямо сейчас считаю.

Деньги у меня действительно были с собой. Из тех пятидесяти тысяч, которые мне выделил Родман на оперативные нужды, десять тысяч я выдал под отчет Дмитрию с Раулито, а восемь пачек по сто «карт» достоинством в пятьдесят экю каждая лежали у меня в поясной сумке прямо сейчас.

– Ладно, можете грабить, – махнул рукой Толик, явно не слишком сожалея, из чего я сделал вывод, что он этому товару не хозяин, а просто пускает его налево. – Коли эта шашлычная душа тут монополистом стал – куды теперь крестьянину податься?

– Давай, заносим товар, считаем. – Это уже Саркис, который решил времени не тянуть.